Нильс с облегчением вздохнул и стал осматриваться кругом: нет ли поблизости чего-нибудь покрепче да побольше, чем его ножичек?

Около кувшина валялась крепкая, острая, дочиста обглоданная кость. Нильс поднял её. Потом выковырял из земли камень и принялся за дело. Он наставил кость, как долото, между крышкой и горлышком и начал бить по ней камнем. Он бил до тех пор, пока кость не вошла почти наполовину. Тогда Нильс обеими руками ухватился за конец, торчавший снаружи, и повис на нем вместо груза. Он весь натужился, напряг мускулы и даже поджал ноги к животу, чтобы стать потяжелее.

И вот крышка заскрипела, затрещала и вдруг вылетела из горлышка, как ядро из пушки. А Нильс кубарем покатился по земле.

— Ур-ра! У р-ра! У р-ра! — закричали вороны и бросились к горшку.

Они хватали монетки, клевали их, катали, а потом высоко подбрасывали и снова ловили.

Монетки сверкали, искрились и звенели в воздухе. Настоящий серебряный дождь падал на землю. А вороны, как ошалелые, без умолку каркали и кружились на одном месте.

Фумле-Друмле не отставал от них.

Наконец он вспомнил о Нильсе и подлетел к нему.

В клюве у него была зажата блестящая новенькая монетка. Он бросил её прямо в руки Нильсу и прокаркал:

— Бери свою долю и — в путь! Старый Фумле-Друмле никогда своему слову не изменяет. Ты помог мне уберечь от Смирре серебро, а я помогу тебе уберечь от него голову. Только до вашего острова лететь очень далеко. Я спущу тебя за полем, около деревни, не то мои молодцы без меня всё серебро растащат, мне ничего не оставят.

Он подождал, пока Нильс засунул монетку в карман, и даже подтолкнул её клювом, чтобы она не выпала. Потом сгреб когтями Нильса за шиворот и поднялся в воздух.

— А лису это будет хороший урок. Пусть навсегда запомнит, что никому ещё не удавалось перехитрить старого атамана.

«Ну, кое-кому удалось!» — подумал Нильс.

4

Лис Смирре ждал-ждал условного знака и, не дождавшись, решил пойти посмотреть, что делается на горе.

Вороны уже расхватали всё серебро. На земле валялся пустой кувшин, а рядом деревянная крышка.

Фумле-Друмле и Нильса нигде не было.

Лис схватил за хвост первого попавшегося ворона и стал так его трепать, что пух и перья полетели во все стороны.

— Говори, куда девали мальчишку? Где ваш мошенник-атаман?

— А во-он, посмотри! — ответил ворон и показал на черную точку, видневшуюся вдалеке.

Лис понял — его обманули.

— Счастье твое, что мне сейчас некогда, — прошипел Смирре, — а то рассчитался бы я с тобой за вашего атамана.

И он понесся вдогонку за беглецами. Он увидел, как ворон спустился около деревни, а потом снова поднялся, но уже один.

Смирре выждал, пока ворон отлетел подальше, и бросился рыскать по деревне. Теперь уже дело верное — мальчишке от него не уйти!

Смирре пробежал одну улицу и только свернул в другую, как увидел Нильса. Вот он — его злейший враг! Сейчас Смирре отплатит ему за все обиды! Оскалив пасть, лис кинулся на Нильса.

Ещё секунда, и маленькому другу Акки Кебнекайсе пришёл бы конец!

Но тут, на счастье Нильса, из-за угла показались два крестьянина. Нильс бросился им прямо под ноги и засеменил рядом. Под прикрытием двух пар больших крестьянских сапог он чувствовал себя в безопасности. Он даже обернулся и помахал лису Смирре рукой — попробуй, мол, сунься ко мне!

Этого Смирре не выдержал. Забыв про всякую осторожность, он рванулся вперед.

— Смотри, — сказал один крестьянин, — какая-то рыжая собака увязалась за нами.

— Пошла прочь! — крикнул другой и дал такого пинка Смирре, что тот отлетел на десять шагов.

Крестьяне свернули в ближний двор и поднялись по ступенькам крыльца.

И никому из них даже в голову не пришло, что тут, рядом, остался беззащитный человек, за которым охотится лис Смирре.

Ах, как хотелось Нильсу войти в дом вместе с хозяевами!

Но дверь захлопнулась, и снова он остался один.

Посреди двора стояла собачья будка. Недолго думая, Нильс юркнул в будку и забился в самый дальний угол.

В будке жила на цепи огромная сторожевая собака. Она не очень обрадовалась незваному гостю. Тем более, что гость этот опрокинул её плошку и вылил на соломенную подстилку всю воду.

Собака привстала, ощерилась и зарычала на Нильса.

— Не гони меня, — стал упрашивать её Нильс, — а то меня съест лис Смирре. Наверное, он уже тут, рядом…

— Как, опять этот вор здесь? — прорычала собака и открыла уже пасть, чтобы залиться лаем.

— Пожалуйста, не лай! — зашептал Нильс. — Ты только спугнешь его. Лучше давай так сделаем: я отцеплю твой ошейник, ты лиса и схватишь.

— Ну что ж, это можно, — сказала собака и подставила Нильсу шею: она рада была случаю немножко погулять на свободе.

Нильсу порядком пришлось повозиться с ошейником, но всё-таки он расстегнул его, и собака, весело потряхивая головой, выглянула из своей конуры.

Лис уже сидел неподалеку и нюхал воздух.

— Убирайся-ка подобру-поздорову, — зарычала на него собака, — а то попробуешь, острые ли у меня зубы!

— Ничего ты со мной не сделаешь, — сказал лис. — Всей твоей прыти только на пять шагов и хватает.

— Сегодня, может, и на шесть хватит, — проворчала собака и огромным прыжком подскочила к лису.

Одним ударом она сбила его с ног, придавила лапами к земле, а потом вцепилась в его шею зубами и поволокла к будке.

На пороге уже стоял Нильс с ошейником в руках.

— Здорово, кум! А я вот тебе подарочек приготовил, — весело сказал Нильс, позвякивая цепью. — Ну-ка, примерим! Пожалуй, шея у тебя тонковата для этого ожерелья! Ну да не горюй, мы тебе хорошенький поясок приладим.

Он просунул ошейник одним концом под брюхо Смирре и щелкнул замком.

— Ну и пояс! Вот так пояс! — приговаривал Нильс, прыгая вокруг Смирре.

Смирре лязгал зубами, извивался, визжал, но ничего не помогало — ошейник крепко-накрепко перетянул его брюхо.

— Ну, будь здоров, куманек! — весело крикнул Нильс и побежал к воротам.

Смирре рванулся за ним, да не тут-то было! Всей его прыти хватило теперь ровно на пять шагов.

А Нильс, помахав ему на прощание рукой, пошел своей дорогой.

5

Дойдя до конца деревни, Нильс остановился.

Куда же теперь идти?

И вдруг он услышал над самой головой гусиный крик:

— Мы здесь! Мы здесь! Где ты? Где ты?

— Я тут! — закричал Нильс и высоко подпрыгнул, чтобы гуси могли разглядеть его в густой траве.

И в самом деле, Мартин сразу его увидел. Он спустился на землю и стал перед Нильсом, как верный конь.

Нильс ласково похлопал его по шее.

— Вот уж не думал, что вы так скоро меня найдете! — сказал он.

— Мы бы и не нашли, — ответил Мартин, — если бы голубь дорогу не показал, да дрозд не помог, да скворец не надоумил.

— Ну, значит, не зря я им кричал, — сказал Нильс. — Ведь мне вороны ни одного слова не давали сказать. За каждое слово клювом долбили… — И Нильс потер свои шишки и синяки. — А знаешь, кто воронов подговорил? — спросил Нильс. — Лис Смирре! Все его проделки!

— Ах он рыжий разбойник! — воскликнул Мартин. — Прямо житья от него нет! Ну что нам с ним делать? Как от него избавиться?

— Теперь уже ничего не надо делать, — важно сказал Нильс. — Я сам всё сделал. Я его на цепь посадил. Он сейчас сидит, как дворовый пес, в собачьей будке и только зубами щелкает.

Мартин от радости захлопал крыльями.

— Смирре сидит на цепи! Вот это ловко! Ну и молодец же ты, Нильс! Ну и молодец! Летим скорее, ведь Акка ещё ничего не знает!

Нильс вскочил на Мартина, и они полетели к стае.

— Смирре сидит на цепи! Нильс посадил Смирре на цепь! — кричал ещё издали Мартин.

И по всей стае, от одного гуся к другому, пронеслась радостная весть:

— Нильс посадил Смирре на цепь! Смирре посажен, на цепь! Смирре сидит на цепи!