Ворота дворца распахнулись, и жрецы и высшие сановники города побежали к нему навстречу. Они поклонились ему и сказали:

– Ты наш владыка, которого мы ждём, ты сын нашего Короля.

И Звёздный Мальчик ответил им:

– Я не сын Короля, а сын бедной нищенки. Как вы можете говорить, что я прекрасен, когда я знаю, что я омерзителен!

И тот, чьи доспехи были усеяны золотыми цветами, а на шлеме покоился крылатый лев, поднял свой щит и воскликнул:

– Как же говорит мой владыка, что он не прекрасен!

И Звёздный Мальчик погляделся в щит, и – о, чудо! – лицо его стало таким же, каким оно было раньше. Красота его вернулась к нему, а в своих глазах он увидел что-то такое, чего там не было раньше.

И жрец, и высшие сановники преклонили перед ним колени и сказали ему:

– Нам исстари было предсказано, что в этот день к нам придёт тот, кому назначено править нами. Посему да возьмёт наш владыка эту корону и этот скипетр и да царствует над нами милосердно и правосудно!

Но он сказал им:

– Я недостоин этого, ибо отрёкся от той, которая меня родила; и не успокоюсь, доколе не найду её и не узнаю, что она простила меня. Посему отпустите меня; я должен странствовать по свету и не смею оставаться здесь, хотя вы и предлагаете мне корону и скипетр.

Говоря это, он повернулся к улице, вёдшей к городским воротам, и – о, чудо! – в толпе, окружавшей солдат, он увидел нищенку, свою мать, а рядом с нею стоял прокажённый, тот, который сидел у дороги.

Крик радости сорвался с его уст. Он подбежал к ним и, преклонив колени, стал целовать раны на ногах своей матери и орошать их слезами. Он поверг свою голову во прах земли и, всхлипывая, словно сердце его разрывалось, говорил своей матери:

– Мать, я отверг тебя в час гордыни, – не отвергай меня в час смирения! Мать, я дал тебе ненависть, – дай мне любовь! Мать, я тебя оттолкнул – прими ныне дитя своё!

Но нищенка не отвечала ни слова.

И он протянул свои руки и, обхватив босые ноги прокажённого, промолвил ему:

– Трижды я оказал тебе милосердие, – попроси мою мать, чтобы она сказала мне слово!

Но прокажённый безмолвствовал.

И вновь он зарыдал и сказал:

– Мать, страдания мои выше сил моих! Скажи мне слово прощения и отпусти меня в лес!

И нищенка положила руку к нему на голову и сказала ему:

– Встань!

И прокажённый положил руку к нему на голову и сказал ему:

– Встань!

И встал он на ноги, и взглянул на них, и – о, чудо! – перед ним стояли Король и Королева.

И сказала ему Королева:

– Вот отец твой, которого ты не оставил в час нужды.

И промолвил Король:

– Вот мать твоя, ноги которой ты оросил слезами!

И они пали к нему на шею, и стали его целовать, и привели его во дворец, и одели в богатые одежды, и возложили венец на главу его, и дали жезл в руку его. И он стал править городом, который был у реки. Он всем оказывал милость и правосудие, а злого Волшебника прогнал; Дровосеку и его жене он послал много богатых даров и детям их оказал высокие почести. Он никому не позволял жестоко обращаться ни с птицею, ни со зверем, всех учил любви, милосердию и доброте. Бедным он давал хлеба, нагим он давал одежду, и в стране его царили изобилие и мир.

Но недолго он правил; страдания его были так велики, огонь его испытания был так жгуч, что через три года он умер. И тот, кто царствовал после него, дурно правил тою страной.

Когда они въехали в аллею, ведущую к Кентервильскому замку, небо вдруг покрылось тучами, какая-то странная тишина как бы сковала весь воздух, молча пролетела огромная стая галок…

…Он опустился на колени и стал быстро тереть пол маленькой палочкой какого-то вещества, похожего на чёрный фиксатуар. Через несколько минут от кровавого пятна не осталось ни следа.

– Сэр, – сказал мистер Отис, – я решительно должен настоять на том, чтобы вы смазали себе цепи; для этой цели я принёс вам маленький флакон «Смазки Восходящего Солнца» фирмы Таммани.

Добравшись до маленькой потайной каморки в левом крыле замка, дух, чтобы передохнуть, прислонился к лунному лучу и начал разбираться в своём положении.

Бросившись вниз, увидели большие рыцарские доспехи, сорвавшиеся с пьедестала и упавшие на пол, а на кресле с высокой спинкой сидело кентервильское привидение…

– Мне кажется, вы не совсем здоровы, – сказала она, – и поэтому я вам принесла бутылку микстуры доктора Добеля.

Прямо перед ним стоял ужасный призрак, неподвижный, словно изваяние, и чудовищный, как бред сумасшедшего…

… Прямо на него свалился тяжёлый кувшин с водой, промочив его насквозь и едва не задев левое плечо. В ту же минуту раздались взрывы хохота из-под балдахина широкой постели.

…Он юркнул в большую железную печь, которая, к счастью, не топилась, и пробрался по трубам в свою комнату в ужасном виде – грязный, растерзанный, в полном отчаянии.

Он сидел у окна и смотрел, как по воздуху носилось тусклое золото желтеющих деревьев и красные листья мчались в бешеной пляске по длинной аллее.

Там мистер Отис расспросил начальника станции, не видел ли кто-нибудь на платформе девочки, отвечающей по описанию приметам Виргинии, но никто ничего не знал.

… На верхней площадке лестницы сорвалась с шумом потайная дверь в деревянной обшивке, и, бледная как полотно, держа в руках маленький ларец, показалась Виргиния.

Виргиния опустилась на колени рядом со скелетом и, сложив свои маленькие ручки, начала тихо молиться…

Рядом с катафалком и траурными каретами шли с зажжёнными факелами слуги, и вся процессия производила весьма торжественное впечатление.

На следующее утро, перед тем как лорду Кентервилю вернуться в Лондон, мистер Отис имел с ним беседу по поводу драгоценностей, подаренных Виргинии привидением.

…Когда же весной 18.. года молодая герцогиня Чеширская была представлена королеве на высочайшем приёме, её драгоценности были предметом всеобщего внимания.