И да, не забываем поить вином. Больше вина — больше раскрепощенности! Тут главное меру знать! Не переборщить!

Ага! А ведь работает! Магик уже и ладошку свою мне на поясницу положил, правда, из-за корсета чувствую едва-едва, поэтому — долой корсет!

Пока я нежненько и аккуратненько вожу губами по виску, лбу и скулам, свободной рукой я расслабляю шнуровку на лифе. Можно было, конечно, и магией воспользоваться, но так эротичнее. И да — мужчина не может не чувствовать, чем это я там шуршу в районе груди.

Итак, лиф спущен, ворот сорочки опущен ниже некуда и посему — свободу сиськам! Прижимаюсь к магу уже куда теснее, чтобы обозначить — вот они, родимые. Требуют внимания и ласки! Но тот тормозит и от выпитого уже пребывает в какой-то нирване, расслабленно прикрыв глаза. Или это на него мои поцелуи так подействовали? А что? Я могу! У меня вообще энергия крайне примечательная. Обволакивающая. Чувственная. Очаровывающая. Человечки, особенно чувствительные к магии, к ней так и тянутся…

Вот и этот маг потянулся. Но как-то, блин, медленно!

Опять приходится брать инициативу в свои руки!

Поэтому, осторожно обхватив расслабленную мужскую длань, переношу ее вес на свою грудь. Пальцы инстинктивно сжимаются, и я удовлетворенно мурлычу.

Правильно, мой мальчик! Вот так! Можно не бояться, я мягенькая и упругая, можно и посильнее…

Пальцами одной руки я ласкаю крепкий широкий затылок. Второй — поощряю поглаживания по груди.

А когда становится совсем уж невмоготу терпеть это черепаший темп, я смело пересаживаюсь, садясь на мага верхом. И да, задрав юбки до самой талии, куда уж без этого. И сразу же прижимаюсь губами к мужскому рту — в крепком, но все же целомудренном поцелуе без языка.

Неожиданно муженька словно подкидывает. Или толкает кто. Он резко распахивает глаза и крепко сжимает мои плечи, отталкивая от себя. Я недовольно ворчу и вопрошающе смотрю прямо в потемневшую синь глаз, заблестевших от непонятного выражения.

— Ты чего делаешь? — глухо вопрошает маг, нервно сглатывая.

Серьезно? А, что, непонятно, что ли?

Я обиженно сиплю и хлопаю ресницами.

— Дорогой, а ты как думаешь? — ворчу я недовольно, — Горшки ваяю? Крестиком вышиваю? Выполняю супружеский долг, между прочим! Или ты против? Ну так не мне это надо, кстати говоря!

Лордик заметно тушуется — понял, что своим поведением сам себе противоречит. Это заставляет меня оттаять, и я, мягко улыбнувшись, касаюсь кончиками пальцев красной от смущения скулы

— Да ладно тебе, милый, — тихонько шепчу я, поддаваясь вперед и склоняясь к самому ушку, — Ну что ты как маленький? Обещаю — я буду нежной. Расслабься и получай удовольствие. Но без этого — никак. Или ты уже передумал спасать свою дочурку?

Леон напрягся еще сильнее и зло задрал подбородок. Мда… Это я, похоже, зря — не надо было сейчас упоминать это. А то смешала по дурости — и яйца, и камни. Как теперь выбираться из ситуации?

— Ты сам знаешь, дорогой, — как можно ласковей говорю я, — Без консумации я в род не войду. И помочь не смогу. Или же еще есть время?

Лорд морщится и отводит взгляд в сторону. Ага! Значит, я попала в точку!

— Вот видишь! — урчу я, прижимаясь к мужчине, — Давай так — закрой глазки, а я все сделаю сама. Договорились?

— Да как ты можешь говорить такое? — шумно выдыхает маг, снова вскидываясь, — Неужели в тебе совсем нет стыда?

— Стыда? — задумчиво переспрашиваю я, — А чего уж тут стыдиться? Ты довольно симпатичный малый, а я давно не девочка. Да и к обязанностям своим отношусь серьезно! Поэтому перестань заморачиваться. И наслаждайся.

Чтобы не дать магу одуматься и снова начать корить себя непонятно за что, я крепко обхватываю ладонями его лицо и снова целую. Но на этот действую сильнее и напористее — провожу языком по губам, немного давлю и раскрываю их, чтобы проникнуть внутрь.

Но магик все равно сопротивляется, хоть и слабо. Вот же непоседа. Это уже начинает раздражать, однако! Вот как обижусь! Как встану! Как уйду… И пусть сам дозревает, недотрога этакий…

Дальше домыслить уже не получается. Неожиданно маг начинает мне отвечать! Я это чувствую! Чувствую и ответные движения его языка и губ, чувствую и руки, отпустившие мои плечи и крепко обхватившие торс. Мое недовольство отступает, и я наконец-то ощущаю, как он отзывается. И даже перехватывает инициативу!

Вот это правильно! Это хорошо!

Умница мальчик! Так держать!

Секунда — и хоп! — я в воздухе! Это Леон, надежно удерживая меня, поднимается на ноги. Я обвиваю ногами его бедра и надежно удерживаюсь на нем, как панда. А тот несет меня прямо на постель.

Оказавшись в позиции "горизонталка-я-снизу-он-сверху", я довольно урчу. Неторопливо стягиваю с мага его одежду, помогаю справится с моей. Создаю романтический полумрак (чтобы снова не отвлекся почем зря) и с наслаждением погружаюсь в нашу с ним чувственную игру.

А ведь я оказываюсь права! Под слоем шмоток у магика тоже все очень и очень и неплохо! И, отпустив непонятную мне скромность и зажатость, он показывает себя прям… вау!

Ох, божечки… А строил-то из себя, строил…

Более достойного любовника и припомнить сложно. Особенно в такой момент. Когда от удовольствия поджимаются пальцы на ногах. Когда низ живота сводит приятный спазм наслаждения. Когда под опущенными веками взрываются звезды и целые галактики, и сердце, бьющее с удвоенной силой, внезапно пропускает удар за ударом. Когда уши закладывает не то о собственных стонов, не то от прилившей к голове крови.

Вывод безапеляционный и вдохновляющий — я в полном восторге, удовлетворении и неге. Всё. Уносите.

Я лежу в прострации и улыбаюсь. Рядышком сопит новоиспеченный муж, только непонятно — задремал он, утомившись, или же это он опять на что-то обижается?

Да и пофиг. Не то, чтобы моя часть сделки полностью выполнена. Но начало положено. Остальное — условности.

Гораздо важнее то, что пока я получаю удовольствие от… кхм… процесса. А там уж как карта ляжет…

От приятного ощущения утомленной изнеженности меня отвлекает тоненький девчачий голосок:

— Папочка?

Ох ты ж ёжики!

От неожиданности я, конечно, не подскакиваю, но взгляд безошибочно находит источник звука — крохотную девчонку лет пяти, лупающую на меня синими, как у отца, озерами глаз. Страха в них нет, только детское любопытсво.

Я поспешно натягиваю на голую грудь одеяло и поднимаюсь, садясь.

— А ты кто? — бесхитростно спрашивает меня дитя, разглядывая.

Я не отстаю — тоже рассматриваю белокурую девчулю в длинной, как у взрослой, белоснежной ночнушке.

— Привет, малышка, — тихонько здоровываюсь я с крохой, одновременно отмечая поразительное сходство девочки с ее отцом, — Меня зовут Риз. Я подруга твоего папы. А как тебя зовут?

— Лель, — радостно говорит кроха, протягивая лапку, — Так меня папа зовет.

— Изабель ДиАрдэ, — раздается сонный и хриплый голос лорда, — Познакомься с моей дочерью, Риз.

— Папочка! — восторженно восклицает девчонка и бодро забирается на постель, бессовестно топчась по мне и бросаясь на шею отцу. — Папочка, а я тебя искала! Но меня не пускали! Пришлось притвориться спящей и прошмыгнуть через тайный ход! Вот как! Я молодец, папочка?!

Котенком вошкаясь по одеялу, девочка чувствует себя вполне комфортно. И, как ни странно, мое присутствие ее совсем не смущает. Она немного еще что-то полепетала, поворковала, а потом плюхнулась между мной и отцом и почти мгновенно засопела, уснув. У меня даже чуть челюсть не отвисла от такой резкой смены активности на сон. Но, присмотревшись, я понимаю, в чем дело. И машинально протягиваю руку, чтобы коснуться маленького лица с проступившимися капельками лба и дать несильный импульс энергии. Сделала это инстинктивно — ведь согласно сделке, я должна оберегать девочку из рода ДиАрдэ.

А проклятье действительно есть. Оно истончает силы малютки, но сидит глубо внутри и позволяет пока вести почти нормальный образ жизни. Но, как следствие, заставляя Лель очень быстро уставать.