И так и было, блядь. Она садилась в 214 раз перекрашенный Ан-2

И лётчик ей говорил: все, мальчики и девочки, пиздец

Пиздец начинается на земле, пиздец продолжается в небе

Пиздец начинается на земле, пиздец продолжается в небе

Пиздец начинается на земле, пиздец продолжается в небе

Пиздец начинается на земле, пиздец продолжается в небе

Пиздец начинается на земле, пиздец продолжается в небе

И это сцуко была такая песня, заклинание, блядь

Мантра сука авиаторов и парашистов, и к ней добавляли

Пиздец заканчивается в аду, пиздец заканчивается в аду

Пиздец заканчивается в аду, Пиздец заканчивается в аду

И вот ёбанный самолет поднимался высоко, высоко, к синему облаку

И оттуда летели вниз мальчики и девочки,

Кто-то просто летел, а кто-то по пути бухал – с пузырем,

С водкой белой, пречистой, словно Божья Матерь

А Света перед прыжком всегда курила толстый могучий косяк

А однажды ее за сортиром поймал командир авиаотряда и сказал:

-Смачно куришь. Лучше бы ты хуй так курила.

А Света ему отвечает: а пошел ты на хуй, пропеллерщик застарелый

С плесенью усов под носом, жиром заплывший, жене настоебавший

Жизнь просравший мечтами пустохуелыми, бензином пропахшими,

Лобзиком пиздуй, с крыльев магний стёсывай не петарды китайские

Да рынке продавай, авось и бабки появятся.

Прихуел командир, да и закрывши ебало потопал говно в организме вращать.

А Света ж снова прыгала, и снова все кричали с земли

И с неба бог кричал: Света, так ты блядь летишь сексуально,

Будь моей, у меня хуй длиной шесть километров двести метров один сантиметр

А Света ничего не отвечала, летела, обкуренная, счастливая.

А Валентин шел себе на работу, в ООО «Гайки».

И сидел он в офисе обшарпанном, с дырками, будто блядь от пулемета

А на стенках в коридорах повсюду было написано:

Валентин – лох.

Валентин – пидарас.

Валентин – говнонос.

Валентни – колбасоед низкоуровневый, однотактный.

А Валентину было похуй, он эти надписи не стирал

Обедали в офисе они. Бухгалтерша – проныра Ирина Васильевна

Все мечтала, кто б ее выебал, засматривалась на оператора Шерифа Маркасяна

Курила хуёвые сигареты и в мечтах маяалась

Ей представлялся половой акт в сортире узком, моющимся раз в неделе

А то и на заднем дворе, между ржавым гаражом и мусорным баком

А то блядь вдруг ей казалось, что летят они на красной ракете блядь

Как на красном коне, и ебля не прекращается

Но ничего этого не было, она шла к своему мужу-бухарику,

А бухарику не простому, а тупому блядь как автомобиль «Уаз»

Водителю блядь дальнобойщику – рабочему хуятору

И двум сыновьям – Саше блядь и Коле

А Саша блядь перенял все от отца, он сцуко был бивис

И любил играть, играть блядь в игры на телефоне Siemens A-50

А другого у него не было нихуя, он его вообще нашел сцуко на улице

В узком колодце двора, блядь, затонувшем в махре и безнихуязачернелом.

Саша было 15 лет, и тупее мальчика на этой земле не было, но он был добрый

Со светлыми коровьими глазками, готовыми к подвигу

А Коля уже а детства был жид, хотя и не было у них крови жидовской

Но Ирина Васильевна вспоминала по пьяни:

Ох, помню, драл меня, Эдуард Альбертович, ох, драл

Прямо в Камазе. Начальник блядь автопарка.

Драть было негде – залезли в кабину и там содеяли, блядь, содеяли,

Но это не то, это вряд ли, это было еще в Когалыме.

А сам Шериф Маркасян сидел себе, щелкал клавишами и вообще он хуй ложил

Он играл на Форексе, и нихуя у него не получалось

И все ему говорили: ебанный по голове, прекращай!

Хватит мозг ебать задротами буржуйскими.

В тот день было блядь прохладно, пасмурно, сыро

Туманы пиздовали мелкие, запидоривающие уставшие существовать мостовые,

И люди все ходили сонные, подмороженные,

От призраков кризиса чубайсом придуманного уставшие

И все бы блядь ничего. И вышел Валентин на улицу

И стоял и ждал блядь когда проедут машины

Он шел в супермаркет «Говнид», чтобы купить себе на обед колбасы

И чаю вместе с ней ебонуть бледного, недоделанного

Ему в соседнем кабинете предложили: ебони водки, Валентин

А он отказался, и слышалось вслед: лох, вот лох сцуко колбасотрескающий

И стоял блядь на улице, и тут слышит – шум, гам, грохот

Машины сталкиваются, бьются, люди вопят, дети хнычут

Блондинки блондинистые имена свои в ужасе забывают

Фура длиннохуйная шла, на бок легла, ебо! Лежит плашмя, водитель в ужасе

Вертолетчик ебанный из окна вертолета высунулся, голова перевесила

Машина перевернулась, упала где-то за домами

И всем понятно: произошла хуйня, и хуйня не простая, хуйня одиозная.

И точно, видят: по улице с ножом своим двухметровым идет Мандит.