«Так-то это напрямую связано с тем, что я формулы могу изучать, — заметил Энтони. — Построение всяких схем и даже устройство элементов тут в жилу»…

* * *

Хэдес Пакат открыл глаза. И скривился.

«Но как так?»

Тот синеглазый… Он же в буквальном смысле слова исчез. Хэдес только и успел, что клинок подставить. А потом рукоять вывернуло из руки, в голове сверкнуло.

— Проклятье, — мужчина сел на деревянной лавке.

Помотал головой. Находился он в ожидаемом месте. Аподитерион. Полуподвальное помещение, где запах сырого железа со сладковатым привкусом, наверное, уже никогда не выветрится (то есть, запах крови и, пардон, разложения). Сюда попадают проигравшие.

— О, очнулся, — к Хэдесу подошла немолодая особа.

С характерным равнодушным взглядом. И не очень презентабельно выглядящая. На голове у женщины была поношенная вязаная шапка, простое платье. При этом всё, хоть и изрядно потасканное, но чистое. Как и руки у женщины.

— Ну, чё? Как? — поинтересовалась лекарка.

Её интерес обусловлен тем, что за лечение она возьмёт деньги. Разумеется, это будет дорого. Жить захочешь — заплатишь.

Хэдес ощущал себя не очень. Подташнивало. Но он отрицательно помотал головой.

— Тогда на выход, место не занимай, — тут же холодным тоном постановила лекарка.

* * *

Деверсориум «Манификум». Около трёх часов дня

Про электричество тут знали. Но практически не использовали. Да и знали на уровне: «есть магия, а есть ещё один вид энергии, называется: 'Тонитруалис». Грозовая энергия или энергия грозы. Разумеется, имелась в виду молния.

Думается, так вышло потому, что магии вполне хватает. Освещение, паровые машины, даже оружие. Всё ж на магии работает. И Младший был поражён, что электричество можно использовать так широко. Кстати, до компьютеров в беседе так и не добрались. Споткнулись уже на батарее, точнее на гальваническом элементе питания и разности потенциалов. Потом коснулись магнитного поля… В общем, уже на половине пути до гостиницы Младший затих. А Энтони посоветовал ему начать с воспоминаний из школы. Прям класса с четвёртого.

По прибытию в деверсориум Энтони попал прямо с корабля на бал. Точнее, в театр. И самое интересное, что он был этому причиной. Потому что Мариан Галлус к приглашениям в Колизей приложила ещё четыре билета в театр.

Разумеется, говорить, что это бонус Энтони не стал и сделал вид, что так и было задумано. А пока девушки собирались, парень пошёл на первый этаж.

«Но почему ты не хочешь это рассказывать?» — Младший, когда пришёл в себя, начал грезить о карьере изобретателя.

«Причина та же, — ответил Энтони, спускаясь по лестнице. — Ты уверен, что эти „изобретения“ не станут побудительным мотивом для большой войны?»

«Незаметно, что Империя или Аустверг желают вести захват территории друг друга», — возразил Младший.

«А когда появятся парогенераторы? Или дуговые и индукционные печи для стали? В общем, когда мир вступит в следующий техуклад? На Земле это приводило к мировым войнам».

«Но рано или поздно к этому всё равно придут».

«Вот и не надо отнимать хлеб у изобретателей, — заметил Энтони. — Да и вообще, мир электричества я уже видел. Так себе, честно говоря, зрелище. А здесь, в мире магии, страны хотя бы друг с другом не воюют. Пока, по крайней мере. А вдруг и привыкнут? А тут мы такие, на белом… хм, парокате».

Кольер подошёл к стойке. Улыбнулся девушкам. И выложил на столешницу приглашение в Колизей и билет в театр.

— Дамы, — заговорил парень. — Один вопрос. Вы не могли бы подсказать, сколько это стоит?

Девушка, к которой и обратился Энтони, наклонилась, рассматривая. Подошла и вторая.

— Ого, белая ложа, — заметила она, смотря на пригласительный в Колизей. — Я даже не знаю, продаются ли такие.

— Ну, а если всё же продавать?

— Думаю… — первая девушка потёрла висок. — Никак не меньше империала. Всё-таки ложа для патрициев. У всадников, в красные ложи, насколько я знаю, стоит половину империала.

(Империал — тысяча денариев. Патриции — здесь это богатая наследная земельная аристократия и приравненные к ним высшие военные чины и чиновники соответствующего уровня. Всадники — это наследная аристократия уровня максимум диоцеза (района, округа), младший и средний офицерский состав, чиновники средней руки. Патриции, Всадники — это, одновременно, и название конкретного уровня аристократической иерархии и общее обозначение людей, по количеству денег и власти. Но когда между собой общаются патриций и чиновник такого же уровня, первый никогда не назовёт чиновника «аеквалис» (букв. равный, применяется, как вежливое обращение патриция к патрицию) или «эквес» (общее обращение ко всем аристократам), а чиновнику даже в голову не придёт применить обращение «квирит» (букв. служитель Квирина), если аристократ не служил в каком-нибудь ведомстве).

— Благодарю, — улыбнулся Энтони. — А тессер в театр?

— Это просто, — заговорила вторая девушка. — Я недавно такие заказывала.

— Цветная ложа, — предупредила первая.

— Да-да, — кивнул вторая. — Половина империала.

«Итак, два империала за театр. Четыре за Колизей. Шесть. Подстраховаться надо, но не слишком, чтобы не приняли за „чаевые“. Восемь золотых, думаю, будет достаточно».

«Если учесть, что у нас с собой осталось где-то девятнадцать — восемь, действительно, достаточно» — слегка недовольно заметил Младший.

— Красавицы, — выдал обворожительную улыбку Энтони. — Спасибо вам за помощь! И ещё один вопросик. Можно организовать доставку восьми империалов по адресу?

— Здесь, в Аетерне? — деловито уточнила девушка.

— Точно так, — кивнул Энтони.

— Безусловно, доминус, — ответила девушка. — Именно золотыми монетами?

— Да, так будет лучше, — ответил Кольер.

«В Англии, помнится, аристократия предпочитала расплачиваться гинеями. Скорее всего, и тут есть похожие традиции».

«Есть, — тут же откликнулся Младший. — У нас, в смысле в Аустверге, именно по примеру империи знать расплачивается золотыми дханами и соверенами».

— Доминус, — перед Энтони на столешницу лёг документ.

Парень быстренько пробежался по тексту. Договор на доставку ценного малогабаритного груза. Десятая доля от заявленной стоимости — оплата доставки.

Энтони взял поданную ему перьевую ручку, расписался.

— Ещё отдельно ваш номен, дату и место, доминус, — подсказала девушка.

* * *

Около шести вечера. Театр «Бальба» или «Магнус Аетерна Театрум»

После Колизея, Энтони ожидал увидеть театр в таком же стиле. Древнеримском. То есть чаша трибун и полукруг сцены.

И места зрителей действительно располагались амфитеатром. А вот сцена, орхестра, была круглой и наполовину закрыта занавесом. И да, это было здание, а не открытое сооружение. То есть сидели под крышей. И ничего античного, кроме чаши зрительского зала тут не было. Никаких колонн или статуй Дионису.

Тессеры у них были в синюю ложу. А всего лож было четыре. Две ложи — человек на двадцать, перед сценой, но не вплотную, примерно на середине подъёма амфитеатра. Логично, так лучше видно. Это белая и золотая ложи. Синяя и красная побольше, человек на сорок. Они по бокам от первых лож. Красная справа от золотой, синяя слева от белой. Ну, а всего в театр, наверное, тысяча человек влезет. Немаленький театрик-то.

В храм драматического искусства Энтони прибыл весьма утомлённым. Ибо вошедшие в раж юные девы — это какое-то локальное бедствие. Речь про наряды. Они же в свет выходят, считай. Как можно прийти в том, что уже ношено?

Плюхнувшись в деревянное кресло с мягкой обивкой, Энтони достал портсигар и натянул на лицо выражение, показывающее, что ближайший час его с места никто не сдвинет. И да, тут можно свободно курить. Пепельницы стоят на столиках между креслами. Когда они заняли свои места, появился официант, желающий уточнить, не нужно ли чего господам. Господа пожелали полтрейн (Энтони) и лёгкое сладкое вино (девушки).