Это не было ложью. Я видел по глазам, по тому, как напряглись мышцы на её лице, по тому, как дрогнули пальцы. Она говорила про настоящую боль. Либо, опять же, это просто хорошая игра. Настолько хорошая, что уже не отличишь от правды.

И это всё не значит, что ей можно доверять. Боль делает людей уязвимыми. А уязвимых легко использовать.

— Мы говорим о разных проектах, — сказал я.

— Что? — Мария подняла на меня взгляд. — Значит, проект, где я принимала участие, и правда закрыли. Но тогда это значит, что они придумали что-то новое…

На её лице медленно расцветала улыбка.

— Что-то грандиозное, — прошептала она, и глаза загорелись азартом. — Раз Пустой смог принять Дар S-класса… Ты вообще понимаешь, что это значит? Это же переворачивает всё! Как они это сделали? Какой механизм? Генная модификация?

Она говорила быстро, захлёбываясь словами. Теперь передо мной стоял совсем другой человек — не холодная профессионалка с полосы препятствий, а восторженная девчонка, которая нашла новую игрушку.

Я молча смотрел на неё. Стоит ли вообще делиться информацией? Я понятия не имел, с кем она на самом деле работает. Может, ни с кем. А может, её слова — хорошо продуманная ловушка. Показать уязвимость, вызвать сочувствие, выудить детали, а потом использовать против меня.

Паранойя? Возможно. Но паранойя оставляла меня живым последние восемь лет.

— У проекта были свои особенности, — сказал я. — Но подробнее рассказать не могу.

— Ну вот! — Мария театрально надула губы. — А я так надеялась на взаимную откровенность. Ладно, ладно, понимаю. Доверие нужно заслужить. Я докажу, что мне можно верить.

— Зачем?

— Что «зачем»? — она склонила голову набок, как любопытная птица.

— Зачем тебе что-то мне доказывать? — я прищурился. — Кто знает, может, ты одна из тех, кто ищет славы рядом с высокоранговым магом.

Хотя она и сама A-ранг, так что это маловероятно.

— О, я знаю, о чём ты думаешь! — Мария ткнула в меня пальцем, словно поймала на месте преступления. — «Эта рыжая хочет вступить в мою команду». Или «она хочет засветиться рядом со мной, чтобы стать популярной». Угадала?

Я промолчал. Она угадала.

— Нет, Афанасьев, — Мария покачала головой, и улыбка стала мягче, теплее. — Мне это совсем не нужно. Слава, популярность, все эти интервью и фанаты — бррр, — она передёрнула плечами. — Я ищу способ помочь этому миру. И при этом не сдохнуть в процессе.

Она помолчала секунду, словно решая, говорить ли дальше. И сказала:

— Мои сёстры погибли, потому что кто-то решил поиграть в бога. Я выжила случайно. И я хочу, чтобы их смерть была не напрасной. Хочу использовать то, что получила, для чего-то важного. Понимаешь?

Я понимал. Лучше, чем она могла представить.

— Ладно, — Мария хлопнула в ладоши, мгновенно возвращаясь к своему обычному приподнятому настроению. — Достаточно драмы на сегодня! А то ещё расплачусь, а у меня тушь не водостойкая.

Она подмигнула, развернулась и пошла к выходу. И исчезла за дверью, оставив после себя лёгкий запах цитрусовых духов.

Вот это я понимаю — загадочная девушка. Громкая, яркая, непредсказуемая. И при этом умная. Опасное сочетание. Но пока совершенно непонятно, чем мне это грозит и что ей реально от меня надо.

Я остался один в опустевшем коридоре, который вёл на выход из подземной системы полигонов. Опустил взгляд на своё запястье. На тонкий шрам, который раньше особо не замечал. Считал его незначительным.

Проект «Пустота» — не единственный. Был какой-то предшествующий с высокой смертностью, где девять из десяти погибали.

И кто-то взял наработки оттуда, улучшил их, создал что-то новое. Что-то, что позволило мне, Пустому, принять Дар Громова. Однако все остальные участники остаются Пустыми. И ещё неизвестно, способны ли они на нечто похожее.

Я смогу найти больше ответов у Родовичей, но к ним ещё надо доехать. Хотя с моим расписанием будет непросто найти на это время.

Но я найду. Поскольку понимаю, что именно там найду один из самых важных ответов.

* * *

После занятий мы встретились с командой на проходной. Дружинин уже ждал у чёрного микроавтобуса с эмблемой ФСМБ на борту.