— И что дают за соточку? — поинтересовался я.

— Стопэ-стопэ! — мотнул головой Щека. — Я победил тебя! Я сделал соточку раньше, чем ты!

— Да, конечно, — охотно согласился я. — Я тебя поздравляю с этим. И спрашиваю: что дают за соточку?

— Бля, Студик… — раздражённо заговорил он.

— Бро, — перебил я его. — Я никогда не отрицал, что ты имба. И гонки за левелами у нас не было — я знал заранее, что ты можешь, если надо, очень быстро вкачать сотку, а я не могу, потому что риск становится неоправданно высоким. Так что не мог бы ты ответить на вопрос?

Щека нахмурился и уставился мне прямо в глаза.

— Ладно, окей, бро, — изрёк он. — Доставай телефон.

Вытаскиваю свою мобилу и открываю чат.

— У меня началась халява, — сообщил мне Щека. — До 101-го левела осталось 99 очков опыта.

— Да ну⁈ — не поверил я.

— Читай, ха-ха… — с превосходством усмехнулся он и нажал на «Отправить».

— Капец… — произнёс я. — Тебя прямо поправило, бро!

— «Выносливость» лишь на единицу меньше, чем у тебя, — похвастался Щека. — «Ловкость» — имба ебаная!

— А как так? — нахмурился я.

— Я уже прошёл усиление на соточке, — ответил он.

— Когда⁈ — сильно удивился я.

— По дороге, конечно же! — сказал он.

— Ты ебанулся, что ли⁈ — воскликнул я. — Это же подстава!

— Да не ссы ты, бля, бро! — махнул рукой Щека. — Я сделал это уже на подконтрольной территории, под прикрытием наших дронов — тамбовцы бы точно не сунулись и мы это знали! Но это всё хуйня — читай описание…

Он отправил следующее сообщение.

— «Нейроэндокринная интегративная адаптация»

Описание: углубленная пассивная мутация, интегрирующая нервную, эндокринную и мышечную системы в единую адаптивную сеть с гиперусиленными нейронными связями, гормональными регуляторами и клеточными буферами для автоматической оптимизации всех физиологических процессов под любые внешние стрессоры. Усилены митохондриальные цепи для сверхэффективного энергетического обмена, нейротрансмиттерные каскады для молниеносной реакции и стволовые клетки для пассивной регенерации, обеспечивая баланс энергии, нулевую усталость и предельную реактивность без внешнего вмешательства, с постепенной эволюцией под хроническими нагрузками.

Эффект:

+8 к «Ловкости», +6 к «Экстракции энергии» и +5 к «Выносливости»

Снижение усталости: Нейтрализация накопления усталости на 80–90%, что позволяет поддерживать пиковую производительность в бою или при нагрузках до 36–48 часов без снижения эффективности.

Реактивность: Гиперрефлексы повышают скорость реакции на 70–80%, с предиктивной адаптацией к повторяющимся стимулам — увеличение точности движений на 50% при последовательных атаках и автоматическая корректировка траекторий для уклонений.

Гормональная стабильность: Абсолютная стабилизация эндокринной системы предотвращает переутомление, снижая риск мышечных спазмов, истощения или гормональных сбоев на 90%. Повторный стресс подобного генеза усиливает эффект, повышая общую выносливость на 40–50% в долгосрочной перспективе.

Иммунитет к перегрузкам: Ткани мгновенно адаптируются к повторным физическим, химическим и термическим воздействиям, минимизируя микротравмы, ускоряя естественное восстановление в 3–4 раза и пассивно нейтрализуя биотоксины.

Пассивная регенерация: Оптимизированное заживление микротравм с минимальным расходом калорий, с 50% ускорением восстановления после умеренных ранений.

Болевая резистентность: Снижение восприятия боли на 70–80% за счёт эндорфиновых буферов, позволяющее игнорировать дискомфорт в бою и продолжать действия на пике производительности.

Расход: Нет.

— Ну, капец, — произнёс я. — Это круто, бро! Это прямо охуеть как круто!

— Знаю, — кивнул Щека. — Зацени, кстати…

Он вытащил из кармана нож и аккуратно надрезал себе ладонь.

По линии разреза просочилась кровь, но почти сразу началась регенерация, которая прекратила кровотечение, а затем медленно стянула рану. Спустя пару минут на ладони не осталось и следа.

— Охуеть, — произнёс я. — Да ты теперь Дэдпул!

— Жаль, что с более серьёзными ранами не работает… — сказал на это Щека. — Пулевые отверстия всё также требуют форсрегена, но он, будто бы, стал чуть дешевле.

— Ты уже и стрельнуть в себя успел? — спросил я с неодобрением.

— А как ещё проверить-то⁈ — воскликнул он. — Стрельнул себе в ногу из ПМ — потерял немного крови, но зато удостоверился, что у регенерации есть границы. Теперь буду знать свои пределы.

Я обратился к телефону.

— Там же написано русским по белому, что регенерация касается только микротравм, — поднял взгляд на Щеку.

— А кто знает, что интерфейс понимает под микротравмами? — задал он резонный вопрос. — Теперь я знаю, что он понимает под этим неглубокие порезы и ссадины.

— Всё равно, это прямо имба, — улыбнулся я. — Я рад за тебя просто капец, бро!

— Спасибо, братан, — кивнул Щека, а затем посмотрел на свою мобилу. — Надо и остальным скинуть.

— Не, это просто крутотень, блин… — произнёс я, вновь перечитывая описание. — А это усилок твоей пассивки? Выбор был?

— Был выбор, да, — подтвердил Щека. — Но я не стал выбирать новую, потому что раз в пятьдесят левелов — это как-то дохуя долго.

— Логично, — согласился я с ним. — Эх, теперь у тебя аим (1) стал ещё жёстче…

— Да я уже затестил! — сказал он на это. — За нами увязалась стая ворон — выбил восемь из двенадцати, не останавливая машину! На скорости восемьдесят шесть километров в час!

А ведь будь у него такая стата в тот день, когда нас чуть не трахнул Ми-35…

— Если бы я имел такие возможности тогда, когда на нас ломился Ми-35-й, блядь… — произнёс Щека мечтательно.

— Только что тоже подумал об этом, — улыбнулся я.

— Это минтайная связь, бро, ха-ха-ха! — засмеялся Щека, а затем посерьёзнел. — В следующий раз он от меня не уйдёт — я положу эту пидарасину с очереди!

— Вряд ли они ещё раз пустят на нас ударный вертолёт, — сказал я с сомнением. — Сбивание ПТУР из пулемёта, я думаю, очень многое им сказало.

— Я всё равно буду ждать того дня, — произнёс Щека. — Как же я их трахну…

— Щека, Фура и Галя — ко мне в кабинет, — раздался из рации голос Профа.

Вин уже в медблоке — он же там завсегдатай…

На этот раз ему отстрелили левую руку по локоть, а также продырявили кишки минимум в восьми местах, с повреждением позвоночника.

С каждым днём во мне крепнет ощущение, что рейды — это вообще не его. Надо будет побеседовать с Профом, чтобы тот подумал об оставлении Вина на охране, а то ведь помрёт когда-нибудь.

«Боевая подготовка, как видим, не особо помогает — он ходячая потеря», — подумал я.

Ополченцы сноровисто разгружают грузовики — пришёл майор Берикболов, который с какой-то несвойственной ему нежностью провёл рукой по трубе СПГ-9М.

— В обороне используем, — произнёс майор, открыв казённую часть гранатомёта. — Состояние, как вижу, практически нецелованное! А много у нас выстрелов к нему?

— Щека сказал, что шестьдесят две штуки, — ответил я ему.

— Не разгуляться, но тоже неплохо, — произнёс Руслан. — От тебя, Студик, никто не ждёт, что ты привезёшь обратно караван трофеев, поэтому не надо. Ладно?

— Да, конечно, — улыбнулся я. — У меня другая задача.

— Эй, стволы друг на друга не направлять! — рявкнул майор на ополченцев. — Похуй мне, что разряжено! Отставить разгрузку! Оружие на землю! Упор лёжа принять, нахуй, ёбаный в рот! Не понял⁈ Взвод, строиться! Отставить! Медленно! Разойтись! Взвод — строиться! Упор лёжа принять! Раз! Два! Раз!

Он начал мастурбацию людьми, а я направился к лавочке у входа в отель. Мне нужно дождаться Лапшу — хотим прогуляться до Волжской ГЭС и просто пообщаться.