Доктор Ну, как вам понравилась драма? Исправник Скандальная вещь, скажу вам прямо. Я велел просить антрепренера Соблюдать пристойность разговора. Доктор И какой же последовал ответ? Исправник Что дальше ничего такого нет И Аман в заключенье будет повешен, Чтобы зритель был устрашен и утешен. Шут Шарлатан Прошу не расходиться собранье честное! Начинается действие второе. Тем временем обдумайте на покое, Не купит ли кто повторной дозы. Шут Берегитесь! У многих выступят слезы. Входят Эсфирь и Мардохей. Мардохей (плача и всхлипывая) О, бедственный удел! О, гнусный произвол! О, скорбь, которую поведать я пришел! Сколь жалким пред тобой я предстаю, царица! Эсфирь Ты толком расскажи, а плакать не годится. Мардохей Хю-хю, моя душа, хю-хю, дрожит в груди! Эсфирь Ступай, поплачь сперва, потом опять приди. Мардохей Хю-хю, во мне весь дух, хю-хю, весь перевернут. Эсфирь Мардохей У-ху-ху, меня сегодня вздернут! Эсфирь Да что ты, милый друг! Да ты откуда взял? Мардохей Не все ль тебе равно? Ведь я не зря сказал: Кто может в счастии свою удачу славить? Кто может на скале надежный дом поставить? Я ль не был милостью твоею огражден? И вот я трепещу, к отверженцам причтен! Эсфирь Кому же может быть нужда в твоей особе? Мардохей Меня гордец Аман оговорил по злобе. И если ты сейчас, за жизнь мою моля, Не поспешишь к царю, я кончен, мне петля. Эсфирь Мой милый, я всегда помочь тебе готова, Но пред лицо царя никто не вхож без зова. И если кто к нему непрошеный проник, Ты знаешь сам, — тот мертв! Ты пошутил, старик. Мардохей О несравненная, тебе-то нет заботы: Никто не устоит, узрев твои красоты. А ежели закон наворотил угроз, Так это, чтоб к царю не все совали нос. Эсфирь Пусть не казнят меня, но, друг мой, и доныне Все помнят хорошо падение Астини. Мардохей Ужели же тебе не дороги друзья? Эсфирь Какая польза в том? Погибнем ты и я. Мардохей Спаси мой старый век, семейство, честь и злато! Эсфирь И рада бы душой, да только страшновато. Мардохей Я вижу — я стучусь в бесчувственную дверь. Так вот, как ты меня благодаришь теперь! Тебя я воспитал от самого рожденья, Наставил в тонкостях речей и обхожденья. Ты милостей царя лишилась бы давно И было б сердце в нем давно охлаждено, Тебя за резкий нрав сто раз бы он отставил, Когда б я не внушал тебе любовных правил. Твое могущество возникло чрез меня И мною держится до нынешнего дня. Эсфирь Да, ты мне помогал во всем, всегда и всюду, И если ты умрешь, я это не забуду. Мардохей О, если б умереть за край своих отцов! Но я же гибну зря от этих подлецов. И вот под солнышком, среди пустой равнины, Под снегом и дождем висят мои седины! И вот, как лакомство, чтоб коротать досуг, Бродяги-вороны клюют мой сладкий тук! И вот, иссохшие и голые, как трости, При всяком сквознячке побрякивают кости! Страшилище другим, стыд самому себе, Хула Израилю и что, скажи, — тебе? Эсфирь Конечно, плач и скорбь! Но я найду уловки, Чтобы поменьше ты болтался на веревке; И, умастив твой труп, заботясь и любя, Я с должной честию похороню тебя. Мардохей Напрасно будешь ты рыдать над верным другом! Уж он не явится, как встарь, к твоим услугам, С мошной, которую так жадно ты брала, На рынке или в зернь все промотав дотла, С жемчужной ниткою, с обновкой шелестящей: Ты узришь дух пустой, тебе, для муки вящей, Несущий видимость сокровищ и монет. Ты хочешь их схватить, и вот уже их нет. |
