Я сказал, что если он достанет его адрес, то получит еще полсоверена. Тут он наскоро проглотил свой чай и встал, сказав, что пойдет искать его повсюду. У дверей он остановился и сказал:
- Послушайте, начальник, вам нет никакого смысла оставаться тут. Найду ли я Сэма, скоро или нет, сегодня во всяком случае он вам ничего не скажет. Сэм удивительный человек, когда он пьян. Если вы мне дадите конверт с маркой и напишете на нем свой адрес, я отыщу Сэма и напишу вам сегодня же вечером. Но вам придется отправиться к нему с утра, так как Сэм встает очень рано и немедленно уходит из дома, как бы он ни был пьян накануне.
Я написал адрес, наклеил марку и, отдав конверт Смолетту, отправился домой. Как бы там ни было, а мы уже идем по следам. Я сегодня устал, и мне хочется спать. Мина крепко спит, она что-то слишком бледна, и у нее такой вид, будто она плакала. Бедняжка, я убежден, что это неведение ее терзает, и она наверное беспокоится за меня и за других. Но в данном случае мне легче видеть ее разочарованной и беспокоящейся сейчас, нежели в будущем с окончательно расстроенными нервами.
2 октября. Вечером.
Длинный, томительный, тревожный день. С первой же почтой я получил адресованный мне конверт с вложением грязного лоскута бумаги, на котором карандашом дрожащей рукой было написано:
"Сэм Блокемэн, Коркранс, 4, Поттер Корт, Бартэлстрит, Уолворф. Спросить перевозчика".
Я получил письмо, когда еще лежал в постели, и встал, не будя Мину. Она выглядела усталой, бледной и не совсем здоровой. Я решил не будить ее и, вернувшись со своих новых поисков, отправить ее в Эксэтер. Мне кажется, что дома, занимаясь своей повседневной работой, она будет лучше себя чувствовать, чем здесь, среди нас, да еще в полном неведении относительно того, что происходит. Я встретил доктора Сьюарда и сказал ему, куда ухожу, обещав вскоре вернуться и рассказать ему и остальным, как только что-нибудь разузнаю. Я поехал в Уолворф и с некоторыми затруднениями нашел Поттер Корт и дом Коркранса. Когда я спросил человека, открывшего дверь, где живет перевозчик, то за полсоверена узнал, что мистер Блоксмэн, выспавшись после выпитого накануне в Коркоране пива, уже в пять часов утра отправился на работу в Поплар. Он не знал точно, где находится это место, но насколько он помнил, в каком-то вновь открытом товарном складе; с этими жалкими данными я отправился в Поплар. Было около двенадцати часов, когда я, ничего не найдя, зашел в кафе, где обедали несколько рабочих. Один из них утверждал, что на Кросс Энджэл стрит строят новый холодный амбар для нового товарного склада. Я тотчас же принял это к сведению. Беседа со сторожем и главным приказчиком - я наградил их обоих звонкой монетой - навела меня на след Блоксмэна; я обещал уплатить ему его поденную плату, и он пошел к своему начальнику спросить разрешения поговорить со мной. Он был довольно видный малый, хотя немного грубый в разговоре и манерах. Когда я дал ему задаток, обещав заплатить за сведения, он сказал мне, что дважды ездил из Карфакса в какой-то дом на Пикадилли и отвез туда девять больших ящиков - "невероятно тяжелых" - на специально нанятой повозке. Я спросил о номере дома на Пикадилли, на что он ответил:
- Номер-то, начальник, я забыл, но это всего в нескольких шагах от большой, недавно выстроенной белой церкви или чего-то в том же роде. Дом старый и пыльный, хотя в сравнении с тем проклятым домом, откуда ящики взяты, это царский дворец.
- Как же вы попали в эти дома, раз они пустые?
- В доме в Пэрфлитс меня встретил старый господин, он же помог мне поднять ящики и поставить на телегу. Черт подери, это был самый здоровый парень, которого я когда-либо видел, а ведь такой старый, с седыми усами, и такой тощий, что даже тени не отбрасывал.
Эти слова ужасно меня поразили.
- Представьте, он поднял свой конец ящика с такой легкостью, точно это был фунт чаю, между тем как я, задыхаясь и обливаясь потом, с трудом поднял свой, а ведь я тоже не цыпленок.
- Как же вы вошли в дом на Пикадилли? - спросил я.
- Там был он же. Он, должно быть, вышел и пришел туда раньше и сам открыл мне дверь и помог внести ящики в переднюю.
- Все девять? - спросил я.
- Да, на первой телеге их было пять, а на второй четыре. Это был ужасно тяжелый труд, и я даже не помню, как попал домой.
- Что же, вы оставили ящики в передней?
- Да, это была большая передняя, совершенно пустая.
Я сделал еще одну попытку разузнать дальнейшее.
- А ключей у вас не было никаких?
- Мне не нужно было ни ключей, ни чего-нибудь другого, потому что старик сам открыл дверь и сам закрыл ее за мною, когда я перенес все на место. Я не помню всего точно - проклятое пиво!
- И не можете вспомнить номер дома?
- Нет, сэр, но вы и так сможете легко найти его.
Такой высокий дом с каменным фасадом и аркой наверху, с высокими ступенями перед дверьми. Я хорошо помню эти ступени, по ним я и таскал ящики вместе с тремя бродягами, жаждавшими получить на чай. Старик дал им по шиллингу; видя, что им так много дают, они стали требовать еще, тогда старик схватил одного из них за плечо, собираясь спустить его с лестницы, и только тогда они ушли, ругаясь.
Я решил, что узнал вполне достаточно, чтобы найти тот дом, и заплатив своему новому приятелю за сведения, поехал на Пикадилли. Тут пришла мне в голову мысль: граф ведь сам мог убрать эти ящики. Если так, то время дорого, поскольку теперь он может это сделать в любое время.
У цирка Пикадилли я отпустил кэб и пошел пешком. Недалеко от белой церкви я увидел дом, похожий на тот, что описывал Блоксмэн. У дома был такой запущенный вид, словно в нем давно уже никто не жил.
В Пикадилли мне больше нечего было делать, так что я обошел дом с задней стороны, чтобы посмотреть, не узнаю ли я тут еще чего-нибудь. Там суетливо летали чайки. На Пикадилли я расспрашивал грумов и их помощников, не могут ли они что-нибудь рассказать о пустующем доме. Один из них сказал, что, по слухам, его недавно заняли, но неизвестно, кто. Он сказал еще, что раньше тут висел билетик о продаже дома и что, может быть, Митчел и Кэнди, агенты, которым была поручена продажа, что-нибудь и смогут сказать по этому поводу, так как, насколько он помнит, он видел название этой фирмы на билетике. Я старался не показывать вида, настолько мне эти было важно; и поблагодарив его, как обычно, полсовереном, пошел дальше. Наступили сумерки, близился осенний вечер, так что я не хотел терять времени. Разыскав в адресной книге адрес Митчел и Кэнди в Беркли, я немедленно отправился к ним в контору на Сэквил-стрит.
Господин, встретивший меня, был невероятно любезен, но настолько же необщителен. Сказав, что дом на Пикадилли продан, он посчитал вопрос исчерпанным. Когда я спросил, кто его купил, он широко раскрыл глаза, немного помолчал и ответил:
- Он продан, сэр.
- Прошу извинения, - сказал я так же любезно, - но по особо важным причинам мне необходимо знать, кто его купил.
Он помолчал, затем, еще выше подняв брови, снова лаконично повторил:
- Он продан, сэр.
- Неужели, - сказал я, - вы больше ничего мне не скажете?
- Нет, ничего, - ответил он. - Дела клиентов Митчел и Кэнди находятся в верных руках.
Спорить не имело смысла, так что, решив все же разойтись по-хорошему, я сказал:
- Счастливы ваши клиенты, что у них такой хороший поверенный, ревностно стоящий на страже их интересов. Я сам юрист. - Тут я подал ему свою визитную карточку. - В данном случае я действую не из простого любопытства а по поручению лорда Годалминга, желающего узнать кое-какие подробности относительно того имущества, которое, как ему показалось, недавно продавалось.
Эти слова изменили дело: он ответил любезнее:
- Если бы я мог, то охотно оказал бы вам услугу, в особенности лорду Годалмингу. Мы исполняли его поручения и, между прочим, сняли для него несколько комнат, когда он был еще Артуром Холмвудом. Если хотите, оставьте его адрес, я поговорю с представителями фирмы по этому поводу и, во всяком случае, сегодня же напишу лорду. Если будет возможно, я с удовольствием отступлю от наших правил и сообщу необходимые его сиятельству сведения.
