Леонард уходил с некоторым облегчением, но пылая жаждой мести. Он думал лишь о том, что как только получит деньги на уплату остальных долгов, он сделает все возможное, чтобы встретиться со Стивен без этой старой дамы, и вот тогда они поговорят напрямую.
Глава 19
ПИСЬМО
В понедельник вечером после ужина мистер Эверард и его сын некоторое время сидели в молчании. Они не виделись с самого утра, а в присутствии слуг разговор между ними сводился к формальному обмену вежливыми фразами. Теперь оба понимали, что надо перейти к обсуждению дела, которое обоим представлялось настолько тягостным, что ни один не решался начать беседу. Старший джентльмен был задумчив и печален, Леонард нервничал. Наконец он не выдержал и, слегка покраснев от досады, заговорил:
— Ты получал новые счета?
Леонард рассчитывал, что новые требования оплаты не приходили и это поставит его в выгодное положение в глазах отца. Но что-то было не так. Мистер Эверард достал из кармана бумаги и протянул их сыну.
— Только эти, — сказал он.
Леонард молча, в недоумении взглянул на отца, а потом на бумаги. Это были счета по его долгам. И каждый был закрыт. Повисла пауза.
— Насколько могу судить, — сказал мистер Эверард, — по непонятным причинам все эти люди вдруг решили, что не имеют к тебе больше никаких претензий, — несколько мгновений он молчал, а потом заговорил снова, на этот раз резко: — Ты заплатил ювелиру? Сегодня понедельник.
Леонард без лишних слов вынул из кармана сложенный вдвое листок. Он медленно развернул его и разгладил края, а потом передал отцу. Тот уже по жесту сына понял, что долг уплачен. Мистер Эверард взял счет, надел очки и прочитал документ. Убедившись, что документ в порядке, джентльмен удовлетворенно кивнул.
— Хорошо!
Он по многим причинам был доволен оплатой этого долга. У мистера Эверарда и вправду было слишком мало средств, и он не мог позволить разорительное поведение сына. Кроме того, он опасался, что просроченные долги вынудят кредиторов обратиться в суд, а это приведет и к общественному скандалу, и к дополнительным финансовым потерям. Теперь ситуация выглядела более благополучной, но тревога оставалась. А потому он продолжил разговор:
— Я рад, что ты рассчитался с долгами!
Леонарда смутила такая категорическая формулировка. Он молча достал из кармана еще один документ и передал отцу, не разворачивая. Мистер Эверард прочитал его и вежливо вернул, снова сказав:
— Хорошо!
Несколько мгновений в комнате застыла тишина. Потом отец снова заговорил:
— А что с остальными долгами? Ты их заплатил?
Леонард ответил с подчеркнутым спокойствием, граничившим с вызовом:
— Еще нет, сэр! Но в настоящее время я решаю эту проблему. Я со всем разберусь, и докучать мне больше не будут, — он подразумевал кредиторов, но фраза прозвучала двусмысленно, словно он указывал и отцу на его навязчивость.
Мистер Эверард нахмурился и слегка покраснел.
— Когда счета будут оплачены? — а когда Леонард помедлил с ответом, отец продолжил: — Я имею в виду тех, кто писал мне. Мое имение не будет служить залогом по этим долгам, но поскольку у тебя нет других доходов, кроме тех, что я сам тебе выделяю, выданные тебе кредиты все равно ложатся грузом на мои счета, а не на твои. Следовательно, эти проблемы напрямую меня касаются, и я имею право знать, что происходит.
Манера, с которой отец говорил, заставила Леонарда вновь испытать страх, он понимал, что сложившаяся ситуация может угрожать его шансам получить наследство. Юноша поспешил с ответом:
— Конечно, сэр, вы все будете знать. В конце концов, все мои дела в равной мере ваши!
— Сильно сомневаюсь. Иные твои дела могут возмущать меня и даже наносить ущерб моей чести. И я не готов принимать на себя ответственность за каждый твой поступок. Сам стелешь — самому и спать!
— Все будет в порядке, сэр, уверяю вас. Все мои долги, и те, о которых вы знаете, и некоторые другие, в скором времени будут оплачены. Я все улажу в ближайшее время.
— Как скоро? — сурово спросил отец.
— Мне понадобится несколько дней. Ручаюсь, что в течение недели все наладится.
Мистер Эверард встал и, прежде чем направиться к двери, твердо заявил:
— Будь любезен сообщить мне, когда рассчитаешься с последними долгами. После этого мне надо будет кое-что тебе сказать!
Не дожидаясь ответа, джентльмен покинул комнату и удалился в свой кабинет.
Леонард вернулся к себе и занялся систематическими, но бесплодными поисками письма Стивен. Он был уверен, что оставил его где-то в комнате. Письмо было в кармане, потом он показал его Гарольду… Нет, он точно забрал письмо назад и положил в карман! Однако ни в кармане, ни на столе его не было. Следующие пару дней юноша провел в состоянии нарастающей тревоги. Он не решался идти в Норманстенд без письма. Он подумал, что надо подождать, пока его позовут, а там будь что будет.
Вернувшись из Лондона, мисс Роули сообщила Стивен, что заплатила ювелиру и, помимо счета для мистера Леонарда Эверарда, взяла копию, которую привезла для племянницы в качестве меры предосторожности и свидетельства траты ее денег. Предусмотрительная леди позаботилась о том, чтобы в документе было черным по белому написано: за мистера Леонарда Эверарда, эсквайра, деньги внесла мисс Летиция Роули. На втором экземпляре стояла та же помета и указывалось, что это точная копия оригинала.
— Зачем все это, тетушка? — с удивлением спросила Стивен.
— У меня свои причины, дорогая, и весьма важные! — спокойно ответила почтенная дама. — Вероятно, однажды я тебе все расскажу, но пока прошу тебя не расспрашивать меня об этом. У меня серьезные основания. Стивен, разве ты не можешь просто довериться мне?
Тетушка говорила так ласково и так тепло и нежно смотрела на девушку, что та не могла возражать. Она лишь обняла пожилую даму и поцеловала в щеку. Затем, положив голову на плечо тетушки, вздохнула и произнесла:
— О, дорогая моя, ты даже не представляешь, как глубоко я доверяю тебе! И ты можешь целиком и полностью полагаться на меня!
На следующий день женщины долго обсуждали порядок уплаты долгов Леонарда. Ни одна из них не высказала вслух негативных оценок и не комментировала размеры долга или его статьи. Лишь один раз мисс Роули заметила:
— Нам следует попросить о существенных скидках. Эти ростовщики — настоящие кровопийцы! Но я уверена, что можно едва ли не половину процентов снять, если выплачивать все единовременно и хорошенько поторговаться. Что касается ювелиров… — покачав головой, она заявила, что в четверг отправится в город и нанесет визиты кредиторам и торговцам.
Стивен попыталась возразить, но тетушка была настроена самым решительным образом. Она взяла племянницу за руку, нежно погладила тыльную сторону ее ладони и сказала мягко, но не допуская споров:
— Оставь урегулирование этих дел мне, дорогая! Все будет уплачено, как ты того желаешь, но позволь заняться этим мне.
И Стивен уступила. Такая податливость была для нее настолько нехарактерна, что сердце пожилой дамы дрогнуло, она поняла, что чувства ее любимицы задеты. Ну что же, мисс Роули знала, что огорчения и испытания заставят смягчиться властную натуру девушки и могут пойти ей на пользу. И хотя она искренне жалела подопечную, говорить об этом сочла неразумным.
Состояние Стивен в эти дни было горьким и печальным, а потому она старалась занимать себя текущими делами, рутиной, которая могла отвлечь ее от размышлений. Однако она не могла избавиться от воспоминаний о Леонарде и связанной с ним опасности. Гораздо глубже и серьезнее были ее сожаления о ссоре с Гарольдом. Это была не просто печаль или тревога, а истинный страх и опустошенность. С тех пор, как он покинул рощу, Стивен не имела от него никаких вестей, и это само по себе было странно. На протяжении всей ее жизни он был где-то рядом. Если она оставалась дома, он тоже был дома, если он уезжал, то не дольше, чем на день — за исключением времени его учебы в университете. Потом Стивен услышала от тетушки, что стало известно о его отъезде в Лондон и о том, что он так с тех пор и не вернулся. Стивен была слишком напугана, чтобы начинать расспросы. Она боялась услышать неприятные новости — именно это сдерживало ее. Кроме того, она опасалась, что ее интерес может привести к тому, что на свет всплывут обстоятельства их ссоры. Она и сама не хотела вспоминать эти обстоятельства. Она чувствовала, что еще придет время вернуться к воспоминаниям и обдумать их заново, но не готова была к новой волне боли и стыда.
