Марианна виновато пожала плечами.

– Еще какие правила в этом доме помимо запрета на колбасу?

– В приоритете зарядка, контрастный душ, спортзал и стретчинг, – начала перечислять Марианна.

– Похоже, у нас бытовая несовместимость, – вынесла я вердикт, выслушав сестру. – Это, конечно, шутка, но ты не обязана была соглашаться на мой приезд.

– Мы обе делаем это ради папы, – сказала Марианна. – Да и вообще, мы не чужие друг другу.

На этих словах мы переглянулись. Удивительно, но я не почувствовала в словах сестры подвоха. Как будто она действительно считала меня родственницей. А вот я к нашим отношениям по-прежнему относилась скептически.

– Не хотелось бы доставлять тебе неудобство.

– Глупости! Никто никому и не доставляет. Мы взрослые люди. Всегда сможем войти в положение друг друга. Главное – не лезь в личную жизнь.

Я сразу поняла, что Марианна имеет в виду вчерашний разговор о свадьбе.

– У меня и личной жизни-то нет, – пожала я плечами. Но намек поняла, поэтому решила сразу перевести тему: – Расскажи, какая у меня будет школа?

– Школа неплохая, – охотно ответила Марианна, – моя подруга отправила свою дочку-первоклашку в эту гимназию. Сильный педагогический состав и в началке, и в старших классах. Школу от шоссе отделяет кленовый парк. Осенью там красота невероятная!

Пока сестра описывала мне прелести будущей школьной жизни, на телефон пришло новое сообщение. Я была уверена, что Милана ответила мне на последний видеокружок. Однако смс оказалось от Стаса Муравицкого, и я едва не присвистнула от удивления. С субботы, когда мой мир поделился на до и после, мы не переписывались, хотя он, конечно, знал о моем отъезде. Его внезапное и лаконичное «Я соскучился» поставило меня в тупик. Судя по выражению лица Марианны, я поняла, что она задала какой-то вопрос и теперь ждет ответа, но я все благополучно прослушала.

– А? – переспросила я.

– Тебе нужны какие-то факультативы или дополнительные занятия?

Зачем Стас написал мне это сообщение? Может, номером ошибся?

– А-а-а, – отозвалась я, снова взглянув на телефон. Следом пришло еще одно сообщение от Муравицкого, и я успела прочитать начало: «Тея, знаю, что это может показаться глупым…» – Факультативы? Если только по английскому… Но вообще, у меня не было особых проблем с учебой. Как сложится в этой, поглядим.

– Понятно! – Марианна проследила за моим взглядом и усмехнулась: – А еще говорит, что у нее личной жизни нет. Ладно, собирайся, сегодня я тебе проведу обзорную экскурсию по городу.

Вновь очутившись в своей комнате, я первым делом набрала номер Миланы.

– Алло? – хриплым голосом отозвалась подруга, из чего я сделала вывод, что Милана до сих пор спит.

– Ты не представляешь, кто мне с утра пораньше написал сообщение, – сразу начала я.

– Представляю, – тут же отозвалась подруга и зевнула, – Муравицкий.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Как ты уехала, его словно переклинило: рассказывает парням, что влюблен в тебя с шестого класса.

– И ты мне сразу не рассказала? А он что же все время молчал?! – возмутилась я, попутно прислушиваясь к своим ощущениям. Я ведь, в отличие от Стаса, с шестого класса в него влюблена не была. В моих планах на Муравицкого был только поход на осенний бал – разовая акция.

– Ага, не говори, позднее зажигание, – усмехнулась Милана. – Что ты ему ответишь?

– Пока не знаю, – вздохнула я. В это время ко мне в комнату постучалась Марианна. – Ладно, Миланчик, мы с Марианной на экскурсию по городу собираемся, я тебе позже позвоню!

Смотреть на город мне пришлось преимущественно из окна машины. С погодой нам не повезло: весь день накрапывал дождь и дул пронизывающий ветер. Марианна прокатила меня мимо центральной площади с неработающими фонтанами, показала красивый собор, драмтеатр и широкую, пустынную в этот час набережную.

– Ты полюбишь наш город, – пообещала Марианна, когда мы после очередной остановки нырнули в теплый салон. У меня от холода онемели пальцы. – Он станет твоим домом на непродолжительное время. А потом, кто знает, как сложится наша судьба, может, будем видеться чаще, если…

Марианна не договорила, но я поняла, что она имеет в виду. Когда мы обсуждали папину ситуацию, неловкие паузы в диалоге возникали постоянно. «Видеться чаще, если…» Если что? Отец не сможет разобраться со своими проблемами? Или Марианна хотела сказать, что в конце концов мы найдем общий язык и станем настоящими сестрами? Пока в это слабо верилось.

После экскурсии мы отправились в уютный итальянский ресторанчик, где к нам присоединился Леша. В этот раз бойфренд сестры много шутил, был очень мил и внимателен, явно старался расположить меня к себе. Видимо, посчитал, что мои впечатления о нем могут повлиять на папу. Если так, то он был недалек от истины, ведь обычно у нас с отцом совпадало мнение практически по всем вопросам. Думая о папе, я каждый раз испытывала чувство тревоги. А если он на самом деле не чист, как мне рассказывает, а замешан в махинациях? Мы действительно очень хорошо жили, ни в чем себе не отказывая. Я лучше всех знала папу – человек слова, долга, чести. И как я могу даже на секунду усомниться в его невиновности? Мне становилось не только тревожно, но и стыдно за себя.

И я, и Леша учли свои ошибки: я не затрагивала тему их отношений, Леша вел себя галантно и после ресторана проводил нас до квартиры. Марианна осталась довольна. По крайней мере, выглядела она расслабленнее, чем в наш первый вечер. А может, на ее настроение повлиял бокал сухого белого вина, который сестра выпила за ужином.

Я тоже постаралась расслабиться – волноваться и тревожиться уже не оставалось сил. Мысли о папе сменялись мыслями о новой школе, потом перескакивали на Милану, экзамены, Марианну. Только перед сном я вспомнила о признании Стаса, но решила, что уже поздно отвечать ему.

Я продемонстрировала Милане в камеру большой палец. Дождь заливал экран телефона и мое раскрасневшееся лицо. Марианна предлагала взять зонт, но я решила, что до школы добегу и так, хотя небо с утра было черное, словно сажа.

Дождь застал меня в самый обидный момент, когда до школы оставалось совсем немного. Он обрушился внезапно: сильный и холодный, с грохотом ударил по крышам и асфальту.

Я смахнула со светящегося экрана крупные капли и понеслась дальше к школе. Зря я вертелась все утро перед зеркалом – волосы, торчащие из-под намокшего берета, теперь свисали, словно сосульки. Ясно одно: перед новыми одноклассниками я покажусь не в самом лучшем виде, а это никак не входило в мои планы.

Но на этом мои злоключения не закончились. Следующее препятствие меня ожидало на входе у турникетов. Дрожа от холода, я долгое время не могла разобраться с карточкой, которую выдала мне директриса гимназии после нашего собеседования. Она осталась довольна моей успеваемостью и поинтересовалась, есть ли у меня увлечения, ведь на базе школы существуют несколько кружков и секций. Тогда я брякнула первое, что пришло в голову: театральная студия. Директриса наказала мне обратиться к какому-то Петру Ильичу, который отвечал за творческие начинания в школе, а я сразу же прозвала его про себя Чайковским.

Я уже совсем отчаялась попасть внутрь, когда кто-то приложил карточку к турникету и железные ворота наконец распахнулись. Я успела заметить мужскую руку с браслетом в виде вязаных ниток на тонком запястье и серебряной печаткой на мизинце. Я подняла глаза и наткнулась на слишком серьезный и незаинтересованный взгляд.

– Проходи, – поторопил меня мой спаситель. Голос у него был низкий и с хрипотцой.

Я, немного растерявшись, кивнула в знак благодарности и прошла через турникет. Обернулась и, пока разматывала шарф, не сводила взгляда с парня. А он, казалось, не замечал никого вокруг. Вытащил проводные наушники, стянул куртку и направился к гардеробу. Высокий, стройный, с густыми каштановыми волосами и зелеными глазами. Мне он показался настоящим красавчиком. Вот бы он был из моего класса! В том, что парень – мой ровесник, я не сомневалась. Директриса сообщила, что в гимназии три выпускных класса. Меня отправили к «бэшкам», и с кем мне предстоит учиться бок о бок до конца учебного года, я пока не представляла.