После смерти Хуньяди в 1456 г. остро встала проблема: кто возглавит христиан в этот век турецкого нашествия на Балканы. Не ослабевали ожесточенные раздоры в христианском лагере, начавшиеся после трагического эпизода в Варне, который привел к убийству отца Дракулы.

Отсутствие единства в христианском мире существенно облегчало задачу туркам и содействовало падению Константинополя в 1453 г., за три года до второго вступления Дракулы на валашский трон.

С утратой остатков независимости Сербией и Болгарией и падением Византийской империи Валахия уже в силу своего географического положения оказалась на переднем крае борьбы с турками. В Молдове, поддерживавшей Валахию, правил кузен Дракулы, Стефан, ставший после смерти Хуньяди героем христианского сообщества. После убийства в 1451 г. молдавского князя Богдана Стефан, его сын, вместе с Дракулой оказался в трансильванском изгнании. Там, находясь в замке Хуньяди в Хунедоаре, Дракула и Стефан дали друг другу слово: тот, кто из них первым взойдет на княжеский трон, поможет другому получить власть. Они обещали друг другу в случае необходимости военную помощь. И действительно, в 1457 г., через год после вступления на валашский трон, Дракула, верный своему обещанию, послал в Молдову валашский отряд, который помог Стефану вернуть трон своих предков. Таким образом, Дракула содействовал блестящей карьере великого полководца и политического деятеля румынского Возрождения. Стефан Великий, как его называют, был не только полководцем. Монастыри, до сих пор сохранившиеся в районе его престольного града Сучава, — красноречивое свидетельство процветания культуры и архитектуры в период правления Стефана.

Перед лицом турецкой угрозы все католические державы Центральной Европы были заинтересованы в возвращении захваченных турками территорий; казалось, сама ситуация после падения Константинополя требовала проведения совместного балканского похода. По завершении периода анархии, наступившей после смерти Яноша Хуньяди, Дракула официально присягнул на верность молодому королю Венгрии — Ладиславу. В силу географического положения над венгерским королевством нависла угроза турецкого нашествия, поэтому Ладислав был полон решимости воевать с мусульманами. Участие в новом походе валашских князей, ставленников венгерского двора, разумелось само собой. Поляки хотели отомстить за смерть своего малолетнего короля Владислава, погибшего в Варне в 1444 г. Венецианская и Генуэзская республики были, как всегда, заинтересованы в любых акциях, устранявших потенциальную угрозу их торговому процветанию. Кроме того, падение Константинополя стало слишком важным событием для всего христианского мира, чтобы не вызвать отклика. Даже западные рыцари-крестоносцы, прежде всего рыцари Бургундии, несмотря на почти полное отсутствие подлинного религиозного чувства, проявившегося в аморальном четвертом крестовом походе, не могли совершенно отказаться от своей роли защитников христианства.

Немецкие и русские хронисты ничего не сообщают о турецких кампаниях Дракулы. Но, в конце концов, цель саксов не прославить, а очернить Дракулу; русские же в то время были слишком далеко от Дуная, эта тема их не очень трогала, и даже если сердцем они были на стороне христиан, то великий князь московский всегда с недоверием относился к Дракуле, подозревая его в симпатиях католицизму. Русский посол в Буде был более заинтересован в осуждении Дракулы как отступника, чем восхвалении его как полководца. Однако нам повезло — удалось разыскать множество румынских преданий, прославляющих Дракулу и других национальных героев. Пожалуй, румынский фольклор можно считать более объективным источником для воспроизведения исторической истины по сравнению с иностранными памфлетами, сосредоточенными исключительно на описаниях ужасов.

Византийские хроники, воспоминания ветерана армии Дракулы, официальные донесения венецианского и генуэзского посланников и папских послов, рассказы путешественников, официальные турецкие донесения, среди которых есть и личное свидетельство янычара, — главные источники информации о военной деятельности Дракулы. К 1461 г. Дракула достаточно укрепил свою власть в Валахии и мог активно выступить против турок. Турецкий султан, конечно, не намерен был прощать оскорбления своего достоинства, но, прежде чем объявлять войну, решил пустить в ход дипломатию, или, проще говоря, заманить Дракулу в ловушку. Турецкий губернатор Никополя Хамза-паша и хитрый греческий переводчик Тома Катаволинос были посланы в дунайский порт Джурджу и пригласили Дракулу обсудить вопрос о спорных территориях, неуплату дани и другие дела, затрагивающие валахо-турецкие отношения. Дракула, после длительного вынужденного пребывания в Малой Азии имевший полное представление о турецком вероломстве, сразу же заподозрил неладное. История повторялась. Восемнадцать лет назад турки устроили засаду для его отца, в которую тот угодил вместе с сыновьями, теперь они рассчитывали поймать в такую же западню Дракулу. Чтобы выиграть время, валахи сделали вид, что принимают турецкий план, Дракула сообщил турецким послам, что прибудет в указанное место. Но когда он действительно прибыл в Джурджу, события развивались совсем не по турецкому замыслу. Дракула приказал отряду конницы, численно превосходящему турок, под прикрытием лесов, доходивших в те дни до Дуная, окружить место встречи, находившееся сразу за крепостью Джурджу. Потом во время переговоров он вынудил турецких послов попросить город открыть ворота. Гарнизон был смят валашской конницей. Оба прикованных друг к другу посла и весь вражеский отряд в колодках были отправлены в Тырговиште. Там турок — голыми, некоторых вверх ногами — посадили на колья, расставленные на лугу на окраине города. Два особых кола, выше других, были сделаны для Катаволиноса и Хамзы-паши из Никополя. Потом всех так и оставили в назидание тем, кто попытается обмануть Дракулу. За шесть месяцев солнце и птицы сделали свое дело. Когда султан Мехмед II наконец подошел к Тырговиште летом 1462 г., открывшееся ему зрелище было столь ужасно, что, говорят, султан решил сам больше не участвовать в этом походе.

Дракула понимал, что такое проявление жестокости равносильно официальному объявлению войны. Но он намеревался быстро использовать свое преимущество и зимой 1461 г. начал дунайский поход, тщательно разработав его план. Валашское войско, насчитывавшее от 10 тысяч до 20 тысяч человек, состояло в основном из подвижной, легкой конницы, свободных крестьян, мелких землевладельцев и послушных Дракуле бояр, которых миновал его гнев. Почти все офицеры были новичками — Дракула создал свою придворную и военную знать. Местность, по которой проходило войско, была знакомой, здесь и раньше происходили мелкие стычки с турками.

Крепость Джурджу, которую Дракула считал своим законным наследием (ее построил его дед), была сожжена дотла. Далее Дракула занялся дипломатической подготовкой крестового похода против турок в духе Хуньяди. Он разослал посланцев всем коронованным особам во все сохранившие независимость государства Восточной и Центральной Европы, просил военную помощь у Папы Римского, отправил венгерскому королю Матьяшу длинное донесение (датированное 11 февраля 1462 г. и до сих пор хранящееся в мюнхенских архивах), в котором сообщил о захвате Джурджу и привел поразительные статистические данные — количество отрубленных турецких голов, носов, ушей общим числом 23 809. Мешки с этими ужасными трофеями он послал Матьяшу. Но его расчет заручиться поддержкой венгерского короля и обеспечить его участие в походе не оправдался.

Зима 1461 г. была исключительно мягкой, и знаменитое наступление Дракулы вдоль Дуная — от Джурджу к Черному морю — началось одновременно на земле и на воде: валашские баржи везли пехоту, а конница передвигалась по правому берегу, защищая фланг.

Поход преследовал освободительные цели: когда Дракула вошел в Болгарию, крестьяне массами вливались в ряды христианского войска, приветствуя валашского князя как освободителя от турецкого ига. Позднее, когда Дракула был вынужден отступить, целые болгарские деревни, опасаясь неизбежных турецких репрессий, просили предоставить им убежище на валашской земле. Главной целью Дракулы было уничтожение турецкого господства на берегах Дуная. Поэтому во время наступления он в основном осаждал турецкие крепости от Зимнича до Черного моря.