– Прости, я должен тебя отпустить, – он зарылся лицом в её волосах, с наслаждением вдыхая их легкий аромат, – Я обещал дать тебе право выбора. Но небо, как я не хочу этого делать.

Не надо её никуда отпускать, недоумевала Риль. Она сама никуда не уйдет. Её можно и нужно целовать.

Девушка обняла дракона, прижалась к его груди, чувствуя, как быстро колотится сердце. Сзади кашлянули, сердито и раздраженно. Ластирран скрипнул зубами, сделал над собой усилие и отшагнул, разрывая объятия. Риль подалась следом, но её крепко схватили за руку и потащили за собой.

«Кривой портал, да, что же это творится!» – злилась Риль, едва поспевая за быстрым шагом целителя. Жаркая волна желания никуда не делась, обиженно ворочаясь внизу живота.

– Нет, это невозможно, – Кэстирон резко остановился, так что девушка, не успев затормозить, врезалась в его спину. Целитель повернулся, простонал, – Риль, я же тоже живой.

Девушка кивнула, а кто сомневается, собственно говоря. Дракон окинул Риль обвиняющим взглядом, что-то тихо прорычал, махнул рукой в её сторону. Теплая волна окатила девушку, прогоняя жар из её тела, принося отрезвление. Стало холодно… и одиноко. Но жалеть себя ей не дали. Схватили и потащили дальше по коридору.

– И чем я только прогневал небо? – ворчал дракон, буквально несясь по цитадели, – домахался крыльями. Человечку защищаю. И от кого? От собственного брата. А почему? Потому что он сам об этом просил. Если ветер будет продолжать дуть в ту же сторону, в нашей семье на одного безумца станет больше.

Доставив девушку до её комнаты, Кэсти вздохнул с явным облегчением.

– Надеюсь, ты не планируешь, сегодня ночью отлучаться? – уточнил он на всякий случай, – Я рассчитываю поспать, а не драться с собственным братцем.

– Это арест? – зло прищурилась Риль.

– Будет, – пообещал дракон, – все будет и арест, и наказание, если кто-то не станет спокойно сидеть в своей комнате. Ну, почему я не старший, – пожаловался он в пустоту коридора. Пустота на жалобу не отреагировала, – занимался бы сейчас настоящим делом, как Фэсти, а не сторожил детей. Долетался, няньку из меня сделали!

Услышав имя старшего брата, Риль насторожилась. Её давно занимала мысль о подозрительно долгом отсутствии Фэстиграна.

– А чем он, собственно, занимается? – подступила она к Кэстирону, – разве может быть для драконов что-то важнее поимки предателя?

– Умная, да? – у целителя даже краешек глаза дернулся от раздражения, – вот и думай дальше о чем-нибудь другом, а в эти дела не лезь! Мала ещё!

Дракон развернулся, продемонстрировав девушке ну очень злую спину, и пошел прочь. Сказать, что Риль была зла – не сказать ничего. Она просто пылала от негодования. Перед глазами сами собой замелькали нити. Руки заледенели, так бывает, если держать в них структуру, готовую к активации.

Мамочки! И вот эту страхолюдину создала она сама? Вдох, выдох, успокоиться, выбросить из головы коварные мысли запустить этим в спину удаляющегося по коридору дракону. И мысль запустить в потолок, чтобы, если не убить, так напугать – тоже прогнать. Напугать, может и напугает, но разозлит не только дракона. Зарран за разрушение своей цитадели по головке не погладит. Да и ей самой может рикошетом прилететь. Слишком мал объем коридора для подобного. Но, жуть как хочется, испробовать своё творение.

Риль повертела структуру в руках – чем-то напоминает замораживающую, только вместо синих и голубых нитей, багряные и розовые. Схлопни её портал, если эта штука не делает большой ба-бах при активации. Эх, какая красота пропадает! Была, ни была. Должна она сегодня получить хоть какое-то удовлетворение.

В комнату Риль не пошла. Вместо этого отправилась направо по коридору до развилки. Здесь был небольшой холл с тремя окнами, выходящими во двор. Быстрая проверка показала отсутствие будущих жертв. Отлично. А, собственно, зачем Заррану вон те камни на краю площадки. Без них край будет выглядеть более ровным и благоустроенным.

С этими мыслями Риль и зашвырнула заклинание точно в группу серых валунов, лежащих на краю двора. Грохнуло, и не просто грохнуло. Вся цитадель содрогнулась. Место взрыва заволокло дымом. Риль так хотелось посмотреть результат, но следовало возвращаться к себе в комнату.

Короткая перебежка, знакомые стены, и она опускается на стул, стараясь удержать выпрыгивающее из груди сердце. Чувствует себя, как в лучшие школьные годы, после взрыва кабинета алхимии.

Ждать пришлось не долго.

– Жива! – то ли с облегчением, то ли с огорчением, воскликнул Зарран, распахивая дверь её комнаты.

Риль лишь вопросительно подняла брови. Нет, бывает, что маги гибнут от собственных заклинаний, если не хватает мозгов просчитать мощность, силу разрушений и соотнести это с объемом пространства. Но она же не настолько глупа! Хотя… посмотрела на разгневанного Заррана. Н-да, разносить дворик цитадели без спросу умной мыслью не назовешь. А нечего было её доводить!

Зарран поизучал лицо девушки, ища следы раскаянья. Не обнаружив таковых, вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что стекла зазвенели.

«И подумаешь», – дернула плечом Риль. Жадина! Пары камней для дела пожалел. Тихонько выскользнула в коридор. Пока не поставили около её двери охрану, надо взглянуть на результат. Взглянула, охнула, протерла глаза, выругалась – полегчало. Дворик цитадели заметно уменьшился в размере, не сильно, пара метров вправо, пара метров влево – разница и не видна, если не присматриваться. Зато край – ровный, как отрезали. «Чистая работа!» – похвалила сама себя Риль, и с полным удовлетворением от проделанного отправилась спать.

Утреннее солнце, заглянув в столовую, прошлось по расставленной на столе посуде, поиграло в стеклянном стакане, заставив чай в нем поменять цвет на золотисто-коричневый, мазнуло лучом по блестящему боку серебряного кувшина, рассыпало блики по желтым ложкам. За столом сидели двое, сидели молча, как могут сидеть люди, давно знающие друг друга и понимающие без слов. Раздавшиеся шаги прервали проходящий в тишине завтрак. Ласти вошел в столовую, кинул разочарованный взгляд четвертый пустующий стул, спросил очевидное.

– Спит?

– Сам знаешь, как она любит поспать по утрам. Да, и вымоталась вчера, – отозвался Кэсти.

Зарран хмыкнул.

– Я вчера оценил степень её вымотанности. Гонять её надо, чтобы сил хватало лишь до кровати доползти. А то сначала она мне полигон разнесла, потом двор подсократила. Что дальше? Лишних комнат у меня в цитадели нет.

– Будет тебе ворчать, – усмехнулся целитель, – девочка должна же где-то практиковаться. Лучше научи её себя контролировать.

– Я бы научил, – Зарран подтянул к себе блюдо с булочками, выбрал одну, придирчиво осмотрел её со всех сторон, надкусил, одобрительно причмокнул, – да только толку от моей учебы, когда в его присутствии она весь контроль теряет, – Зарран кивнул в сторону Ласти.

– Правитель, прошу прощения, – на пороге столовой замер молодой асхалут. Драконы насторожились – бледный, встревоженный вид от добрых новостей не бывает. Зарран с сожалением отложил кулинарный шедевр, поднялся и вышел вместе с подданным в коридор. Вернулся буквально через несколько минут. Но и этих нескольких минут хватило, чтобы глава асхалутов заразился бледностью.

Зарран с задумчивым видом сел на своё место, взял в руки недоеденную булочку, вздохнул, положил обратно – настроение для чаепития больше не было.

– Операцию надо сворачивать, – озвучил он, наконец, свои мысли. Кэсти в ответ лишь удивленно приподнял брови, а Ласти сжал чашку с такой силой, что стекло жалобно затрещало, – сегодня ночью были убиты двое братьев.

В столовой воцарилась тишина. Зарран застыл, смотря в одну точку. Гибель каждого из братьев – тяжкий удар. Это не только двое ушедших за грань людей. Это ещё и два гронна, тихо умирающих сейчас от тоски в птичнике, и два дракона, обезумевших от потери, мечущихся в небе, выламывающих себе в полёте крылья, чтобы болью тела заглушить боль души. Но даже небо, верный друг и помощник, не сможет им сегодня помочь. Выдержат ли их сердца эту пытку, справятся ли с нахлынувшим одиночеством? Уход брата, не дай небо, пережить подобное внезапно. Когда понимаешь, что не можешь ничего исправить, когда по связи бьет крик, последний крик твоего кровника.