Вдвоем дело пошло веселее. И все же, когда последняя чёрная гадость была уничтожена, Тарк с удивлением обнаружил, что жив и даже может сказать Создателю «спасибо» за свою относительную невредимость.

– Командир, ты как? – Ханар наклоняется над ним, осторожно проверяя состояние раненого.

– Жив, – отзывается тот сиплым голосом.

Зарран отконвоировал Риль в её комнату, даже внутрь зашел. Окинул девушку критическим взглядом, но сказал только очевидное.

– Быстро под горячий душ и в постель. Взяла за обычай в мокром виде здесь появляться. Так и до воспаления легких недалеко.

– А как же? – попыталась намекнуть на откровенность Риль.

– Все завтра, – усмехнулся асхалут, – и поговорим, и позавтракаем, и на вопросы твои отвечу, если, конечно, они у тебя будут.

Ушел, ещё и дверь за собою на замок закрыл. Да ей этот замок вскрыть, только дверь вынести, да пол стены порушить, раз пальцем, короче, щелкнуть. Но вместо диверсии Риль послушно поплелась под душ, сама удивляясь авторитету асхалута.

Горячие струи душа – настоящее блаженство после ледяного озера. Вот только достичь этого блаженства упорно мешали чёрные мысли. «До чего докатилась?» – была основной из них. Риль прекрасно понимала, что если бы не вмешательство Заррана, она бы сейчас уже разделила постель с драконом. Первый раз в её душе царил подобный раздрай. Одна часть до сих пор пребывала в сладком тумане от объятий и поцелуев Ласти, и упрямо жаждала продолжений. А вот вторая…, вторая нервно кусала губы, и пыталась допросить первую. Что могло произойти эдакого, чтобы она полностью потеряла над собой контроль и просто отдалась дракону. Пришло время? А вот это полная чушь. На развитие магического дара не влияет количество партнеров и их смена. Хоть обет целомудрия принимай – все равно. Инициацию маг прошел, и дальше его личное дело. Конечно, существуют определенные правила – дети рождаются только в семье, и только семья может завести детей. При этом аборты строжайше запрещены. Магиня лишается своего дара, если рискует избавиться от ребенка.

Нет, Риль собирается приложить все силы, чтобы сегодняшнее не повторилось. Одно дело – осознанно принадлежать любимому человеку, и совсем другое – страсть, на грани помешательства, после которой, как после перепитого накануне, поутру один стыд в голове. Нет, однозначно, это не то, что она хочет. Ей бы в собственных чувствах к ящерице разобраться, да понять, что он к ней чувствует, а уж потом в постель к нему прыгать.

Сегодня во время полёта она настолько была поглощена самим процессом, что до копания внутри дело не дошло. Дальше мало что изменится. Сложно ей пока слияние контролировать, и сознание на разные потоки разделять. Не попросишь же Ласти – подожди, дорогой, замри ненадолго, пока я в твоих мозгах копаться буду, уж больно мне любопытно, что ты там ко мне испытываешь. В морду спросить – смелости не хватает, а тайком прочитать – навыков маловато.

Кстати, надо утром Заррану спасибо сказать. Хотя его присутствие наводит на определенные размышления. Неужели их страстный порыв – побочный эффект от слияния?

Риль замерла от сделанного вывода, убрала горячую воду, выдохнула сквозь зубы от ледяной струи, снова сделала душ потеплее. Встряска помогла прийти в себя.

Н-да, похоже, придется Заррану каждый раз их возвращение контролировать. Дожилась… Точнее долеталась. И как минимум, ещё два раза подобное пережить придется. Может не мучиться? Проверять её девичью честь никому из семьи и в голову не придет – выросла девочка, своей головой думать должна. Вот-вот. Голова-то покоя и не дает. Привыкла Риль просчитывать вероятное будущее, а тут даже невероятное не просчитывается. Зачем все усложнять? Она ведь так и не решила, что будет делать, если все же случится чудо, и войну они предотвратят.

Свободное падение и чувствительный удар о кровать вырвал Риль из сладких объятий сна. Ну, почему у асхалутов кровати не намного мягче деревянных стульев? Кажется, она даже ойкнула от неожиданности, потом недовольно зашипела, потирая ушибленный бок и то, что ниже. Опять контроль потеряла! Прошлый раз подвесила себя за нити над кроватью, так даже не проснулась от падения – высота была небольшой. Очнулась от ощущения неправильности – засыпала в мягком коконе, словно в гамаке, подвешенная на нитях, а сейчас спит на твердом и плоском. В следующий раз Риль создала гамак аж на метровой высоте. Зато сразу проснулась, когда вниз полетела. И, похоже, не она одна. Как ни тихо прозвучал её вскрик – драконы услышали.

Они чуть-чуть притормозили, пытаясь вдвоем пройти в предварительно выбитую дверь – выиграл Ластирран, первым влетев в комнату. Боевая стойка прекрасно смотрелась в почти обнаженном исполнении – на драконе были одеты лишь тонкие штаны. Заспанные глаза сурово, не пропуская ни одной пылинки, сканировали комнату и не найдя угрозы, остановили свой взор на девушке. А та не могла отвести взгляд от обнаженного торса Ласти. Совесть только начала просыпаться, не успев ещё дать подзатыльника своей распутной хозяйке.

Кэсти, пришедший вторым, и потому вдвойне недовольный внеплановой побудкой, прервал затянувшееся молчание.

– Что у тебя случилось на этот раз?

– Упала, – пожала плечами Риль, невинно улыбаясь.

– Откуда? – не купился на её улыбку дракон. Вопрос был не праздным. Если с кровати, то почему не на полу, а если не с кровати, то, какого хвоста…? Все это промелькнуло во взгляде целителя. Риль зевнула, потом спохватившись, закуталась в одеяло.

– Все в порядке, – недовольно пробурчала, – я просто тренировалась.

– Поспала бы лучше, – вздохнув, посоветовал Кэсти, и повернулся было к выходу, но передумав, подошел к брату, – Ласти, идем.

Тот как-то странно отреагировал, в глазах вспыхнуло красное пламя, верхняя губа приподнялась, из горла раздалось угрожающее рычание. Взгляд же, не отрываясь, следил за девушкой. Риль похолодела. Никогда ещё дракон не смотрел на неё так жадно, нетерпеливо, явно с хищным интересом. Девушка дернулась назад, Ласти тут же шагнул вперед.

«Прыгнет», – откуда-то пришла уверенная мысль. Следом накатила паника: «Я же не успею ничего сделать!» Риль малодушно прикрыла глаза и приготовилась к худшему.

В тишине комнаты раздался невнятный звук удара, послышалось недовольное бормотание Кэсти. Риль распахнула глаза. Сопя и ругаясь, Кэсти задом выволакивал бесчувственное тело Ласти из её комнаты. Уже на выходе он покосился на выбитый замок, кивнул Риль.

– Пришлю кого-нибудь. И спи уже, – настойчиво посоветовал он ей.

Глава 24

Наверху было тихо. Подвалы у герцога отстроены на совесть, и здание практически не пострадало. Дым потихоньку просачивался наверх, но огонь пока до верхних этажей не добрался.

Когда Тарк, опираясь на Ханара и припадая на больную ногу, добрался до своей команды, силы у него были почти на исходе. И кто только придумал эти черные колючки? И не лень было новое заклинание на них тратить?

Маги, при виде ковыляющего Тарка, мигом вскочили. Посыпались вопросы.

– Ранен?

– Сильно зацепило?

Тарк только рукой махнул, мол, все нормально, заживет, кивнул Ханару – спасибо.

Команда, она и есть команда. Для неё не так важен твой резерв, скорость или безошибочность создаваемых заклинаний. С этим и одиночки справятся. А вот чутье, когда знаешь, что должен быть именно там, чтобы прикрыть спину товарища… Когда шестым чувством ощущаешь надвигающуюся беду, и не только свою. Когда веришь, что и твоя спина не останется одинокой, и кто-нибудь её обязательно прикроет. Вот что по-настоящему важно! Грань не терпит легкомысленности и предательства. Она, словно, бритва срезает всю лишнюю шелуху, срывает фальшивые одежды, оставляя лишь истинное «я». И на грани, как в горах, страховочная веревка дороже любого золота, а тот, в чьих она руках – ближе родного брата.

– Ты бы видел лицо Ригли, когда он вылез из подвала. Говорить не мог, только сипеть, да руками вниз махать. Ну, я и рванул на подмогу. А что там за чёрные хлопья летали?