Супруги снова обнялись, удерживая застывшую в воде девочку вместе, согревая ее своими телами. Только теперь малышка ощутила страх – отчасти из-за волнения взрослых, отчасти потому, что стало проходить состояние шока. И она заплакала.

– Мама, мамочка, – и она захлебнулась рыданиями, от которых слезы выступили на глазах многих свидетелей.

– Одеяла уже нагрели, надо переодеться и согреться тем, кто был в воде, – сказал один из подошедших офицеров.

Миссис Стоунхаус пошла в каюту, прижимая к себе плачущую девочку, а два матроса сопровождали ее, оберегая от падения на мокром настиле. Гарольда сопровождали другие члены экипажа. Кто-то накинул ему на плечи покрывало, кто-то налил бренди, кто-то по-приятельски похлопал по плечу.

Остаток дня на корабле царила тишина. Благополучное избавление от беды умиротворило всех, а пережитое волнение забрало немало сил и у непосредственных участников события, и у его свидетелей. Семейство Стоунхаус оставалось в своей каюте, хлопоча вокруг Перл, которая вскоре уснула в тепле, после того как ее осмотрел доктор. Гарольд был ужасно смущен всеобщим вниманием, а потому не выходил из каюты, пока гонг не призвал пассажиров к ужину.

Глава XXV. И дитя поведет нас

После ужина Гарольд сразу вернулся в свою каюту и прилег на диван. На него накатила волна тягостных воспоминаний – естественная реакция, как обратное качание маятника после всех треволнений дня.

Кто-то осторожно постучал в дверь. Открыв, Гарольд увидел мистера Стоунхауса, который заговорил с порога:

– Я пришел к вам по поводу своей дочери, – он остановился, потому что голос предательски дрогнул.

Гарольд испугался, что на него обрушится новый поток благодарностей, а потому поспешил ответить, не дожидаясь продолжения:

– О, умоляю вас, ничего не говорите! Я был только рад, что мне выпала честь оказаться полезным. Надеюсь, малышка хорошо себя чувствует после этого… приключения?

– Поэтому я и зашел, – сказал мистер Стоунхаус. – Мы с женой, действительно, благодарны вам и не хотели бы докучать. Но дочка после всего пережитого сильно испугалась и зовет вас. Мы пытались успокоить ее, но тщетно. Она проснулась и наотрез отказывается улечься снова, пока не увидит вас. Она все зовет «дядю», который придет и поможет ей. Мне ужасно неловко, я представляю, как вы устали. И вам надо согреться и отдохнуть, но если бы вы смогли…

Гарольд прервал его жестом и просто сказал:

– Конечно, я пойду. Если я еще что-то смогу сделать, меня это искренне порадует. Перл – прелестный, добрый ребенок. Я поражен ее терпением и волей к жизни, мало кто смог бы перенести такое испытание.

– Вы должны все подробно рассказать мне и ее матери, – вздохнул мистер Стоунхаус, и они вместе отправились к маленькой Перл.

Когда они подошли к каюте, сразу услышали за дверью детский голос, громкий и почти пронзительный:

– Где дядя? О, где же дядя? Почему он не приходит? Он сможет меня спасти! Я хочу видеть дядю!

Как только дверь открылась и девочка увидела Гарольда, панический тон сменился возгласом радости. Перл потянулась навстречу молодому человеку, и он принял ее из рук матери. Девочка прижалась к его груди, поцеловала в щеку и погладила маленькой ручкой по лицу, словно хотела убедиться в его реальности. Потом она положила голову ему на плечо, вздохнула, и мягкий, глубокий сон охватил ее, словно туман, в котором расплываются контуры. Гарольд присел, удерживая ребенка на руках. Миссис Стоунхаус укутала девочку теплой шалью и села рядом. Отец и няня стояли у дверей, с тревогой глядя на происходящее.

Через некоторое время, когда показалось, что девочка уснула, Гарольд осторожно встал и положил ее в кроватку. Но стоило ему выпустить ее из рук, она проснулась с криком. В распахнутых глазах стоял ужас. Перл вцепилась в руку юноши и проговорила между рыданиями:

– Не оставляй меня! Не оставляй меня! Нет, нет!

Гарольд был искренне тронут, он подхватил малышку и проговорил:

– Нет, милая, я не собираюсь оставлять тебя! Посмотри мне в глаза, обещаю, что буду рядом. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Она быстро взглянула ему в лицо, кивнула и снова опустила голову ему на плечо, а затем прошептала:

– Да, я больше не стану бояться. Я верю тебе, дядя!

Миссис Стоунхаус хотела помочь юноше, который так много сделал для ее ребенка и теперь продолжал заботиться о Перл.

– Милая, хочешь сегодня спать с мамой? – предложила она, чтобы отвлечь девочку и освободить молодого человека. – Мистер… дядя, – он бросила на Гарольда извиняющийся взгляд, – дядя останется с тобой, пока ты не заснешь.

Но девочка решительно тряхнула головой и упрямо заявила:

– Нет, я буду спать с дядей!

– Но, дорогая, – проговорила шокированная мать. – Он ведь тоже хочет спать.

– Но, мамочка, он же тоже может спать! Я буду вести себя хорошо и лежать тихо-тихо. Но я не усну, если он меня отпустит. Я так боюсь, что меня проглотит море! – и она еще крепче вцепилась в Гарольда.

– Вы не будете возражать? – растерянно спросила миссис Стоунхаус у Гарольда, а заметив понимание на его лице, рассыпалась в благодарности, смахивая слезы. – О, вы так добры к нам!

– Тише, тише, – кивнул Гарольд, а потом он обратился к Перл, стараясь быть мягким и убедительным. – А теперь, милая, пришло время, когда хорошие маленькие девочки ложатся спать, особенно если перед этим у них был… эээ… интересный день. Сейчас тебе помогут надеть пижаму, а потом я вернусь и возьму тебя с собой. А мама с папой заглянут к нам и посмотрят, какая ты молодец, и как славно засыпаешь.

– Не задерживайся! – встревоженно сказала девочка, позволяя ему, наконец, отойти в сторону.

Она доверяла дяде, но страх часто бывает сильнее разума.

Через несколько минут Гарольд вернулся, Перл была облачена в пижаму и халатик, закутана в теплую мамину шаль. Она протянула руки к Гарольду, и он снова подхватил ее.

Каюта Стоунхаусов состояла из нескольких комнат и выходила в широкий коридор, в двух шагах от салона, и мимо проходили пассажиры, которые хотели укрыться от дурной погоды. Когда юноша вышел в проход с девочкой на руках, к ним обернулось множество любопытных лиц, женщинам особенно хотелось взглянуть на малышку, привлекшую всеобщее внимание, сказать ей что-нибудь. Все были добры и настроены дружелюбно, и Гарольд не мог просто проигнорировать их и пройти дальше. Он замедлил шаг, и за ним потянулась вереница доброжелателей. Среди них с трудом пробирались мистер и миссис Стоунхаус и няня девочки. Так что простой переход из каюты в каюту превратился в настоящую процессию.

Когда посторонние ушли, Гарольд и Перл остались в сумраке его каюты – заботливая мать приготовила ночной светильник в сосуде с водой возле кровати. Гарольд долго лежал без сна, мысли его были далеко от корабля и свежих событий.

Он чувствовал, как время от времени спящий ребенок вздрагивал и стонал. Перл, вероятно, переживала во сне события минувшего дня с его опасностями и ужасами. Она инстинктивно искала опоры и сжимала руку Гарольда чуть сильнее или прижималась лбом к его плечу, словно ей непрестанно нужна была защита.

Доверие ребенка пробудило в юноше самое благородное начало, но одновременно заставило его острее ощущать потерю той, кого он любил больше всех на свете. Маленькая девочка, которую он встретил лишь несколько дней назад, невольно напоминала другую девочку, навсегда поселившуюся в его сердце.

Долгий сон восстановил силы Перл. Она проснулась довольно рано, без тени прежнего страха. Сперва она лежала очень тихо, не желая потревожить «дядю», но потом заметила, что он не спит – Гарольд бодрствовал всю ночь напролет, – она поцеловала его и бодро вскочила на ноги.

На корабле не бывает так, чтобы спали все, так что Гарольд позвонил стюарду, а когда тот пришел, попросил сообщить мистеру Стоунхаусу, что его дочь проснулась. Он был рад передать, что девочка больше не испытывает прежний мучительный страх и сможет спокойно продолжать путешествие домой.