– Ты как всегда прав рабби! – склонил голову Голдстейн.
– Весной ты сообщал мне о платье необычного покроя, которое получил из личного гардероба императора Ивана, ты привёз его?
– Конечно, оно со мной! – показал гость на дорожный сундук, стоящий у двери.
Через минуту френч и галифе оказались разложены на столе и на «условно настоящего» мистера Смита накатили воспоминания…
***
В окопы Второй мировой Давиду Вулфовицу попасть не довелось, возрастом не вышел, но для каждого поколения землян всегда найдётся своя война… Вообще-то, умный и прилежный мальчик из семьи нью-йоркского торговца антиквариатом Джейкоба (Якова) Вулфовица, выходца из Польши еврейского происхождения, собирался изучать историю. Окончив в 1946 году среднюю школу, восемнадцатилетний Давид поступил в Колумбийский университет, точнее, в его структурное подразделение колледж Колумбия, и с лёгкостью получил через четыре года степень бакалавра, естественно, планируя продолжить обучение в магистратуре университета для получения степени доктора философии. Однако, кроме изучения истории, юноша неожиданно для всех (даже для себя) проявил интерес к военному делу и параллельно прошёл Курс подготовки офицеров запаса (так сказать, «военную кафедру»), хотя становится кадровым военным вовсе не собирался. Просто решил испытать себя, да и учёба давалась легко, оставляя достаточно времени для изучения военных дисциплин. И ограничилась бы служба лейтенанта Вулфовица нахождением в запасе и прохождением ежегодных военных сборов, но в июне 1950 года грянула Корейская война.
Начало войны стало для южнокорейцев и их американской «крыши» настоящей катастрофой, ведь к концу августа под их контролем оставался лишь Пусанский плацдарм на южной оконечности Корейского полуострова, размерами сотня на сотню километров. Однако и наступательный порыв северокорейских дивизий также иссяк. Линия фронта замерла в неустойчивом равновесии, а США и их сателлиты спешно перебрасывали на плацдарм подкрепления со всего мира, пытаясь восстановить боеспособность потрепанных дивизий и создать ударную группировку, способную прорвать Пусанский периметр. В числе американских соединений, оборонявших плацдарм, оказалась и 1-я дивизия морской пехоты, в рядах которой принял боевое крещение новоявленный морпех Давид Вулфовиц.
Вообще, генералитет всех времён и народов, за редким исключением, ведёт себя довольно однотипно. Вначале усиленно готовится к «прошедшей» войне, а потом быстренько избавляется от прошедших «огонь и воду» ветеранов, чтобы не мешали маршировать на парадах и составлять бравурные доклады. Вот и американский Корпус морской пехоты представлял из себя к концу сороковых годов довольно жалкое зрелище и оказался совершенно не готов к новым испытаниям. Численность морпехов после войны кардинально сократили (с трехсот до семидесяти тысяч), большинство ветеранов тихоокеанских баталий демобилизовали, а министр обороны Луис Джонсон вообще собирался ликвидировать КМП, как род войск, полагая, что решающим оружием в будущих военных конфликтах станет авиация. В результате чего, к 1950 году, состав 1-й дивизии морской пехоты по численности не превышал усиленную полковую боевую группу. Однако, других морпехов взять было неоткуда и на спешно доукомплектовываемую новобранцами дивизию пал выбор при формировании 10-го армейского корпуса, предназначенного для проведения Инчхонской десантной операции, получившей кодовое наименование «Хромит».
Внезапная высадка морского десанта в порту Инчхона прошла успешно и маховик войны раскрутился в обратную сторону. В конце сентября 10-й армейский корпус и коалиционная группировка, наступавшая из района Пусанского плацдарма, окружили 1-ю армейскую группу армии КНДР и овладели Сеулом, а к середине октября вышли на 38-ю параллель и продолжили наступление на Пхеньян.
Несмотря на отсутствие боевого опыта, командир разведвзвода роты «Браво» 1-го разведывательного батальона 1-й дмп лейтенант Вулфовиц проявил себя в ходе высадки и рейда на Сеул с наилучшей стороны и быстро попал в поле зрения руководства Разведывательного управления КМП. Дерзкий, но расчётливый, грамотный и инициативный офицер, да ещё и полиглот, сумевший за короткое время постичь азы корейского языка – это же настоящий алмаз, который требовалось лишь довести до состояния бриллианта. Но увы, для КМП, долго любоваться «бриллиантом» им не довелось. На Вулфовица положило глаз недавно созданное Центральное разведывательное управление, которому требовалось срочное усиление на ближневосточном направлении, где Давид впоследствии как-раз и насмотрелся на френчи и галифе английского покроя…
Следующие полтора десятилетия агент Вулфовиц провёл (с небольшими перерывами) на Ближнем Востоке, тесно сотрудничая с «Мосад ле-модиин вэ ле-тафкидим меюхадим», что в переводе означает «Учреждение по сбору разведывательной информации и специальным поручениям», или попросту «Моссад». Лично познакомившись за это время с Реувеном Шилоахом, основателем «Моссада», и Шимоном Пересом, главой программы по созданию ядерного оружия, и будущим премьер-министром Израиля. И хотя основными поставщиками ядерных технологий для еврейского государства тогда выступили французы, роль американцев не ограничилась лишь молчаливым согласием. Соединенные Штаты заняли позицию информированного наблюдателя, подчищая при необходимости хвосты для сохранения секретности, и один такой не подчищенный хвост стал причиной краха карьеры Вулфовица в ЦРУ.
Но… опытные оперативники на дороге не валяются, поэтому долго маяться от безделья ему не пришлось, и в конце 1969 года Давид Вулфовиц возглавил контрразведывательный отдел в Управлении разведки и контрразведки Министерства энергетики США, в чьем ведении находились проекты по созданию ядерного оружия и научных исследований в области физики высоких энергий и ускорительных технологий. Само собой, специалистом-физиком или инженером за время своей службы в ЦРУ он не стал, но этого от начальника контрразведывательного отдела и не требовалось, а организаторских и аналитических способностей у него имелось хоть отбавляй. Так работа на новой должности и привела его летом 1970 года на строительную площадку линейного ускорителя в Национальной ускорительной лаборатории имени Энрико Ферми в городке Батавия, что находится неподалёку от столицы штата Иллинойс города Чикаго. Где, вследствие любопытства, череды нелепых случайностей, нарушения правил безопасности и отказов техники, он оказался заблокирован внутри ускорительного кольца и попал под испытательный «выстрел» протонного пучка мощностью несколько гигаэлектронвольт… Давид Вулфовиц «испарился», чтобы появиться из ниоткуда в глухом лесу неподалёку от побережья озера Мичиган в 1750 году от Рождества Христова и начать свою вторую жизнь.
***
В то время данную местность можно было назвать освоенной лишь с огромной долей условности. До основания городка Батавия оставалось ещё больше восьмидесяти лет, а на месте Чикаго располагались лишь небольшая торговая фактория и миссионерский пост, основанный в конце семнадцатого века французским монахом-иезуитом. На этом посту и нашёл своё первое пристанище в новом мире сорокадвухлетний «путешественник через ткань мироздания». Побывавший во многих переделках, Вулфовиц быстро принял для себя новые правила игры, сориентировался в пространстве-времени и уже через неделю отправился в тысячекилометровый поход в Филадельфию, столицу колонии Пенсильвания, где жил и работал Бенджамин Франклин.
Прекрасно знакомый с биографиями отцов-основателей и историей возникновения США, проникнувшийся во время общения с коллегами из «Моссада» идеями еврейского мессианства, и не понаслышке знакомый с перипетиями ближневосточного соперничества американской и британской разведок, Вулфовиц быстро определил для себя «сверхзадачу» в новом мире. Он намеревался не допустить раскола между метрополией и американскими колониями, переформатировать власть в Лондоне на американский манер и, как следствие, обеспечить полноценное участие «богоизбранного» народа в политической жизни Соединенных Штатов Атлантики. Что же касается возвращения евреев в Эрец-Исраэль, то есть на «Землю обетованную», эта задача ему виделась в ближайшее время трудновыполнимой, поэтому в качестве промежуточного этапа он рассматривал полную колонизацию еврейскими переселенцами «Изумрудного острова», где английские протестанты уже давно практиковали геноцид ирландских католиков.
