— Собери самое необходимое. Остальное купим во Франции, — увещевал Руслан.

Уже сейчас ясно: командировка не на один-два дня, переговоры станут долгими и выматывающими…

Предложение полететь с Русом, бросить учебу, а потом правдами и неправдами купить сессию было настолько заманчивым, волшебным и нереальным, что Рита пошла на безумство… и отказалась.

Она чувствовала ответственность: здесь, в Москве, у нее есть дело, цель, к которой она так долго и упорно шла. И совсем не стоит избегать трудностей, ведь учиться нелегко, не стоит идти по пути наименьшего сопротивления, даже если сердце рвется на части и требует поступить иначе.

Отказываясь, объясняя причины, Рита чувствовала, что совершает ошибку. Но не догадывалась, насколько дорого та обойдется и к чему приведет.

— И ты не хочешь посмотреть на Эйфелеву башню? — привел последний довод в пользу поездки молодой человек, зная, впрочем, что этот аргумент самый проигрышный. Риту почему-то никогда не занимали заграничные достопримечательности, девушка вообще не слишком любила путешествовать. Вот если бы он предложил теплое море, ясное солнце и пустынный пляж, это могло бы склонить чашу весов в нужную сторону.

— Нет, — мотнула головой Рита, уже твердо приняв решение. — Разве что на тебя на ее фоне. Башня меня совершенно не привлекает, а вот ты… — начала проговариваться девушка и в испуге замерла.

— А я? — беззастенчиво поинтересовался Руслан, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки.

— Че-о-орт! — простонала она, смущенно вцепившись пальцами в золотистое покрывало. — Забудь. Забудь сейчас же, — краснела Рита, опуская голову все ниже, чтобы локоны скрыли пылающие щеки.

— Как бы ни так, — склонившись к ее уху, прошептал Руслан. — Я запомню, — и, обхватив рукой голову девушки, прижал к своей щеке.

Рита вышла из квартиры следом за Русланом, чтобы проводить. Как только они оказались в подъезде, молодой человек захлопнул входную дверь и спросил:

— Справишься без меня, Марго?

— Справишься, — эхом повторила Рита, глубоко вздохнув и засунув руки в карманы узких брюк. От предстоящей разлуки начинало щемить сердце, но девушка бодрилась. — Ты же не первый раз уезжаешь из города. Раньше — на съемки. Теперь — по делам центра, — ей даже удалось выпрямить спину и улыбнуться.

Руслан скинул дорожную сумку с плеча, и та глухо ударилась о каменный подъездный пол короткими резиновыми ножками. Притянув Риту к себе, молодой человек прошептал:

— Малыш, обещай: если хоть что-то будет не так, сразу мне позвонишь. Ладно?

Рита молчала. Все уже шло не так. «Просить о помощи надо сейчас — не потом. Рус останется. А может, стоило принять предложение и лететь с ним?» — думала девушка. Но вопреки логике понадеялась, что все утрясется. Она сильная — справится.

— Я сразу же прилечу. Первым рейсом. Слышишь, Марго?

Она кивнула. Знала, это правда. Случись что — Руслан не оставит ее в беде. Эта мысль грела и придавала сил. А остановить красавца-попечителя не позволяла нехватка здорового эгоизма. «Он нужен там», — рассуждала Рита. «Его ждут. Только на него и рассчитывают».

— Я надеюсь, все будет хорошо, — с чувством сказала девушка, имея в виду и Руслана, и группу Gold, и себя.

Чутье снова подсказало молодому человеку: что-то не так. Но он списал неприятное щемящее чувство на предстоящую разлуку с Ритой и волнение, естественное перед дальней дорогой. Пришло время последних слов, последнего прощания, ведь такси уже несколько минут ждет у подъезда.

— На улицу за мной не выходи — простынешь.

Рита молча кивнула на предостережение Руслана. Да, можно проводить его лишь до подъездной двери, ведь на девушке только кофта и брюки. На улице — первый снег, подморозило. Молодой человек говорил еще какие-то очевидные вещи, коих сам не запоминал, с единственной целью — потянуть время, продлить минуты, секунды до разлуки. Рита тоже не запоминала слов, но с жадностью вслушивалась в звук голоса красавца-брюнета, отчаянно силясь сохранить бархатный низкий тембр в памяти до дня возвращения.

На прощальный поцелуй рассчитывать не стоило, но Рита никак не могла отвести взгляда от губ Руслана, вспоминая их страсть и сладость, власть и нежность. Стараясь задержать в памяти каждую черточку его лица: грустные серые глаза под слегка нахмуренными бровями, волевой длинный тонкий нос… И снова ее мысли вернулись к губам, ровным, четко очерченным. Они немного, самую малость, тоньше обычных, что говорит о хладнокровии и решительности их обладателя.

И только сейчас девушка заметила: Руслан с тем же отчаянным желанием созерцает ее губы, а взор молодого человека будто затуманен. Пальцы Руса нежно коснулись щеки девушки, и низкий бархатный голос признался:

— Хочу коснуться твоих губ хоть на секунду.

Риту бросило в жар от откровенности черноволосого красавца. Кровь в момент прилила к щекам.

— Где нас не засекут? — спросил молодой человек.

— В лифте камеры были? — выпалила Рита с такой страстностью, что Руслан не сдержал улыбки.

— Да. Две, — пристально глядя девушке в глаза, напомнил он о данных отчета. — Но как раз там их легко заметить.

Не сговариваясь, подошли к лифту, и Рита нажала кнопку вызова. Едва зашли внутрь, стали старательно оглядывать кабину. Камера нашлась. Новая. В одном из углов у самого потолка. Девушка могла поклясться, что слышит, как Рус от гнева и досады скрежещет зубами. Первый этаж.

Несколько метров от лифта до подъездной двери Рита прошла, как в тумане. Она понимала раньше: слежка продолжается. Но столь очевидное свидетельство грязной затеи Смирнова выбило почву из-под ног. Одно дело — читать об этом в отчете. Совсем иное — видеть и ощущать. И в такой момент.

Рус последний раз обнял девушку, и она отчетливо услышала признание, с жаром сказанное ей на ухо:

— Люблю тебя. Только тебя. Так люблю!

В каждом движении Руслана чувствовалось отчаяние, смешанное с желанием. Его губы снова прижались к волосам девушки, ко лбу… Казалось, молодой человек не выдержит, забудет об осторожности и поцелует со всей страстью. Но нет, сумел сдержать порыв.

Когда он осторожно отстранился, увидел: Рита дрожит, и это не из-за сквозняка, пробирающегося в щели подъездной двери. Глаза девушки медленно и бесцельно блуждают по холодным стенам. Она не может поверить в то, что услышала секунду назад.

— Марго, посмотри на меня, — Рус рукой приподнял подбородок Риты. — Ответь что-нибудь.

— Я тебя… — прервав фразу, девушка беспомощно схватила ртом холодный воздух, втянув его в легкие. — Жду, — наконец выдохнула она. Смелости на признание не хватило. — Возвращайся скорее.

— Вернусь, — низкий чарующий шепот на ухо, заставляющий трепетать. — Но тогда я захочу услышать другое слово из твоих уст.

Рита не помнила, как попала обратно в квартиру. Она прижалась к стене в прихожей и замерла, раз за разом прокручивая в голове признание в любви, голос Руслана, малейшие оттенки интонаций, с которыми лучшие слова на свете были произнесены. Такое сладостное пьянящее чувство… Хочется, чтобы время остановилось и можно было вспоминать эти слова целую вечность.

Когда эйфория стала отступать, в сердце вернулись боль разлуки, чувство беспомощности, одиночество. Хотелось плакать, но Рита не дала воли слезам.

Это был последний вечер, когда слова любви и счастье дали забыть о нестерпимой головной боли.

Со следующего утра, едва девушка открыла глаза после сна, непереносимая мигрень не просто преследовала ее, а поселилась в голове, причиняя страдания ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, не давая о себе забыть ни на миг.

Глава 24

Жизнь дала трещину. Все шло наперекосяк.

Первый удар — Руслан ушел из кинематографа из-за нее, Риты. И хоть молодой человек категорически отрицал сей факт, легче от этого не становилось. Он заботился об ее настоящем и будущем, а потому решился пойти на поводу у пока неизвестного девушке шантажиста и Смирнова.