– Красиво, блин…

Футболисты не остановились, но от чего-то заметно сбавили. Столешников, не понимая, уставился на зеваку:

– Уважаемый… Вы куда-то конкретно шли? Идите дальше.

Только тот вдруг совсем остановился. Присвистнул, разглядев пробегающего мимо Рафа:

– Это целлофан?

Столешников, закипая, хотел ответить. Не успел.

– Ты откуда это взял вообще? Бабских журналов начитался, что ли?

Обалдеть… Столешников шагнул к нему:

– Вы кто?

«Зевака» выудил из кармана чистый носовой платок и высморкался:

– Бергер. Детский тренер. Из отпуска вышел только что… – подошел ближе, тихо, так чтобы слышали только они вдвоем, продолжил. – Кожа дышать должна, Юра. Это ж какая нагрузка на сердце. Это же смертельный номер. Ты б еще на них противогазы натянул, чтоб с гарантией мотор тормознуть. Столица, блин…

И пошел себе дальше, недоверчиво мотая головой, периодически оборачиваясь. Столешников, глядя вслед, поднял свисток. Бабские или нет, но… Он еще подумал, глядя то на поле, то на спину Бергера. Но свистнул.

– Отдыхаем!

Масяня удержался и рухнул не первым.

Глава пятая:

Чем дальше в лес…

Он заметил ее у въезда на стадион. Похоже, врач-реабилитолог ждала именно его: она подняла руку и помахала. После того случая с ее сестрой… Дарьей, они, как ни странно, не встречались. Что тогда за повод?!

Столешников остановился, подхватил с пассажирского сиденья сумку, приоткрыл дверь. И даже вздрогнул: Варя уже стояла рядом и смотрела на него с явным неудовольствием. Юра на всякий случай оглянулся, отыскивая рядом ее сестру, мало ли что…

Говорить она начала даже раньше, чем он включил «сигналку», напористо и горячо:

– Вот скажите, что я должна с этим делать?!

Отличный поворот и хорошее начало дня. Столешников еще не успел оказаться на базе, а уже в чем-то виноват. Такое порой случалось, но редко.

– Здравствуйте, для начала.

Думал, поздоровается в ответ? Зря ждал. Вместо приветствия девушка сунула ему прямо под нос какой-то листок.

– И что это?

Варвара негодующе хмыкнула, всем своим видом демонстрируя возмущение от его, Столешникова, персоны. Дела-а-а, однако. Да что же там такое?!

– Описание характера травмы… – покосилась на него, следя за реакцией.

Ну травма, чего тут странного? Это футбол, тут без них никак. Сколько раз его ломали? Первая гематома с отеком на пол-икроножной… в тринадцать. До сих пор перед глазами так и стоит.

Столешников кивнул, приглашая читать дальше. Варя зачитала с душой и немалым драматическим талантом.

– «При беге на дорожке споткнулся об размотавшийся целофан, в результате чего ударил копчик», – она взяла паузу, явно для большего эффекта, – мне это Ларе показать, когда она спросит, почему Варенников на тренировку не вышел?

«Вот ябеда, – подумал Столешников, – прямо беда». И протянул руку, взяв листок:

– Дурак наш Варенников, целлофан с двумя «л» пишется.

– Вам смешно?

– Кому, мне? – удивился Столешников. – Нет. Грустно мне, Варвара… простите, не знаю, как ваше отчество. Грустно, что взрослый мужик не знает правил русского языка. А травма…

– Травма легкая, Юрий, ушиб. Как на собаке заживет. Дело не в этом!

Столешников вздохнул, изображая повышенный интерес, и приготовился слушать дальше. Деваться-то явно некуда. Зря… только раззадорил.

– Вы понимаете, что врачи у команды не зря есть? Вы врач?

Столешников покачал головой с преувеличенным сожалением.

– Так тем более, если не врач! – Варвара разошлась не на шутку. – Раз уж существует проблема лишнего веса, может, для начала, с меню разберетесь? Кормят, как на ферме!

Вот здрасьте, приплыли… С этого нельзя было начать?

– Я вам очень благодарен, честное слово, – Столешников кивнул, – но… чего вы на меня наезжаете все время?!

Варвара явно оторопела:

– Да кто на вас наезжает? Я просто выполняю свою работу.

Ну да, ну да, именно так.

– Слушайте, Варвара, я немного тороплюсь… – Столешников посмотрел на часы, на нее, вздохнул. – Да вы невзлюбили меня с первого взгляда. Нет, ну правда.

Так, уже опоздал, черт. Врач стояла молча, лишь смотрела расстроенно. Хорошо-хорошо, не бегать же от нее… Столешников кивнул на несколько старых, хотя и недавно выкрашенных, деревянных, стоявших лавок вдоль аллейки около стадиона:

– Может, сядем… – надо бы улыбнуться, хотя какие тут улыбки. – Поговорим, разрядим обстановку?

Варвара усмехнулась. А потом вздохнула.

– С удовольствием. Я вам заодно почитаю список травм за неделю. Такое ощущение, будто парни с фронта приходят, а не с тренировки… Убитые, подавленные…

Ну вот, все с начала по второму кругу.

– Они к вам жаловаться ходят?!

– Не жаловаться, Юра… – посмотрела как-то странно, как на инопланетянина. – С болью они ко мне ходят.

И ушла. Вот просто так, не договорив, взяла, развернулась и пошла себе. Черт… как-то некрасиво вышло. Будто он, Юра Столешников, не человек, а чудовище. Ладно… посмотрим.

А смотреть непременно начнем со столовой. Как говорится, по рекомендации врача.

Юра усмехнулся. Боевой у него, однако, врач-реабилитолог.

Повару Столешникова не представляли. Столешникова повару – тоже. Знал он о нем лишь несколько вещей:

Все зовут его Николаичем.

Работу свою любит и знает – никто ни разу не отравился.

Человек Николаич добрый, не суетливый. Юре такие нравились. С таким можно разговаривать прямо, без обиняков. Столешников поднял глаза на повара, переминающегося с ноги на ногу. Потом снова углубился в изучение меню.

Ох ты ж елки-палки!

– Это откуда здесь взялось? Колбасу – на хрен с пляжа!!!

Николаич, оглядев в который раз интерьер кабинета Столешникова, заметно взгрустнул.

– Совсем?

И посмотрел, с какой-то затаенной надеждой. Эх, чудак человек, все ты понимаешь, и в диетах разбираешься наверняка, просто хочешь «пацанам» приятно сделать. Ну да, все верно. Кто колбасу-то не любит, особенно если «Докторская», да с местного завода, да свежая, да… Да вот только от нее потом бегают «пацаны», а на боках у них так и приплясывает сотенка-другая лишних грамм. Вот и все, а так – никаких претензий к качеству и вкусу. Ладно, дело поправимое.

– Совсем… Окончательно и навсегда. На тренировках больше белка. Перед матчем чуть снижаем и добавляем углеводов. Пасту из твердых сортов. Или рыбу. Раствор углеводов – обязательно. Но в меру. Завтракаем: орехи, яичница, соки. Свежевыжатые. Просто салат где? Огурцы, помидоры – юг же!

Николаич почесал пятерней подбородок и ткнул пальцем в какую-то строчку скромных размеров на листе основного меню:

– Вот… Летний…

О, точно, миль пардон, не заметил. Идем ниже по списку:

– Дальше поехали. Почему у нас перед игрой меню не меняется? За сутки до игры никакой тяжелой пищи. Никакого мяса. Про свинину вообще забудьте. Это понятно?

Николаич загрустил окончательно. Нужно как-то подбодрить человека, а то мало ли, вдруг у него свинина – «коронное» блюдо – отбивная или даже чешское вепрево колено, и он им гордится?

Надо, Юра, надо уметь общаться с людьми, мотивировать… И повод же есть, сам вот только пробовал. Целых три раза подряд.

– Запеканка, кстати, шедевральная, спасибо, очень вкусная, правда. Вот ее побольше. Сделаешь? И углеводы-углеводы… Бананы в обязательном порядке. Песочное печенье можно, сухие пирожные, маффины, но никакого заварного крема.

Тук-тук-тук…

Вот кто там еще?

В кабинет осторожно заглянул Семен Смолин.

– Валерич, поговорим?! О, привет, Николаич, как сам?

Повар облегченно вздохнул, глядя, как Столешников жестом приглашает Смолина присесть.

– Ну, я пошел.

И быстро двинулся на выход, пока не остановили.

Столешников усмехнулся и, глядя на озабоченную тренерскими запросами спину, добавил: