Ну вот. Когда змеюки купаться отправились и просушиться забыли, старый Змеиный Король ушел в глубь озера, а святой Патрик закатил глаза и говорит себе: «Ох, то ли сон мне снится? То ли он посмеяться надо мною задумал? Он мне чего тут устроил?» Смотрит туда-сюда, а следов Змеиного Короля не видать. Тута он поднимает крест и громким голосом говорит: «Эй! Ты! Иди сюда! Я хочу увидать тебя!»> — на этих словах Джерри изобразил пантомиму, представляя святого Патрика, а затем продолжил разыгрывать целый спектакль-диалог между святым и Змеиным Королем. — Ну и тута Змеиный Король подымает голову из озера и говорит: «Кто меня зовет?» а святой ему: «Я зову». И так святой Патрик осерчал, что Змеиный Король не ушел со змеюками своими, когда им велено было, что прям затрясся от гнева — даже не сразу говорить дальше смог. «Ну и чего ты от меня хочешь?» — спрашивает его Змеиный Король. «Я хочу знать, почему ты не покинул ирландскую землю с остальными змеями», — говорит ему святой. «Ты велел змеям уйти, а я их король. И ты мне указа не делал!» — отвечает Змеиный Король — и сразу шасть и в воду нырнул, точно молния сверкнула. «Ну, вон оно как», — говорит святой Патрик и думает, чего дальше делать. А потом опять зовет: «Эй! Ты!» — «Чего тебе от меня снова надо?» — спрашивает Змеиный Король, высовываясь из озера. «Я хочу знать, почему ты не слушаешься моих приказов?» — спрашивает святой. А Змеиный Король глянул на него и смеется. И такой вид у него злющий, скажу я вам, потому что солнце уже зашло, а луна поднялась, и камень в его короне сверкает холодным светом, так что дрожь до костей продирает. И говорит Змеиный Король медленно, точно поверенный в суде, когда дело совсем плохо: «Я не послушался твоего приказа, потому что я тебе не подчиняюсь. Нет у тебя власти надо мной». — «Это как это?» — спрашивает святой Патрик. «Потому что тута мои владения, — говорит Змеиный Король. — И у меня тута исключительное право. Я, — говорит, — тута полный гувернартор и не пойду отсюдова, пока не будет на то моя личная воля», — и снова шнырь в озеро поглубже. «Ну и дела, — рассердился святой; поднимает крест повыше и кричит: — Эй! Ты! Поди сюда!» Змеиный Король опять из воды высунулся: «Чего тебе, святой? Чего ты от меня снова хочешь? Отстань от меня». — «Так ты уйдешь или нет?» — спрашивает святой Патрик. «Я тута король, и я никуда не уйду». — «Ну, тогда, — говорит святой, — я свергаю тебя!» Змеиный Король ему в ответ: «Ты не можешь сделать этого, покуда на мне корона». — «Тогда я сниму ее с тебя», — говорит святой Патрик. «Ты меня сперва поймай!» — говорит Змеиный Король и с этими словами ныряет снова в воду, только пузыри пошли по озеру. Ну, тута святой прям так и встал, смотрит на воду, а она вниз, вниз и исчезает, а гора трястись начинает, потому что огромный змей там внутри мечется и поглубже забирается в гниздо свое.
И вот стоит святой перед пересохшим озером на краю, и крест в руке. И зовет он Змеиного Короля. А потом идет вниз — и тама лежит энтот Король, свернувшись кольцами в основании озера, — и никто не знает, как он туда забрался, и святой не знал. А потом поднимает Змеиный Король голову — а короны-то на ней нет! «Где твоя корона?»- спрашивает его святой. «Спрятал», — говорит ему змей — и в глаза смотрит. «И где она лежит?» — спрашивает святой. «Корона моя в горе зарыта, и ни ты, ни подобные тебе еще тыщу лет не коснутся ее!» — сказал змей и снова глядит. «И где я найду ее, говори!» — осерчал святой. А Змеиный Король глядит на него с гадкой такой ухмылкой и отвечает: «Видел воду в озере?» — «Видел», — отвечает святой. «Как найдешь, куда вода утекла, найдешь и камень из моей короны, — и не успел святой слова сказать, змей дальше говорит: — а пока не сыщешь мою корону, я тута король, хоть ты меня и проклинаешь, и гонишь. И я тута появлюсь, когда ты не ждешь, а пока буду присматривать за своей короной. Так что пошел я пока — моя тута воля». И больше слова не сказал — ни дурного ни доброго. Между камнями скользнул — и нет его! С той поры место то зовется Шлинанаэр, или Змеиный перевал. А теперь, сэр, коли мамаша Келлиган всю бочку не вылакала, хочу я еще капельку того пунша — тяжелая работа ляйгенды сказывать.
Хозяйка немедленно подлила ему пунша, а компания стала обсуждать предание. Одна из женщин заметила:
Вот любопытно мне: и чего он сотворит, коли вернется?
Джерри ответил:
— Говорят, логово его тама, где блуждающее болото. Гора с озером поверх из всей земли — самое урожайное место было. Тока потом болото стало туда-сюда ходить, и тута не разживешься.
В разговор вступил суровый мужчина, которого звали Мак-Глоун — прежде он слушал молча, насупившись.
А знает кто, когда болото блуждать пошло?
Ну, точно-то никто не знает, говорят, как старый змей воду из озера увел в гору, так тута болото завелось, — глаза рассказчика сверкнули насмешливо, так что у меня закралась мысль, что сам он не много веры дает своей истории.
Что до меня, — сказал Мак-Глоун, — я вот ни словечку твоему не верю.
Да с чего бы не верить? — поинтересовалась одна из женщин. — Разве гору не зовут Ноккалтекрор, что значит Гора Потерянной Золотой Короны?
Другая добавила:
Ха! Как это мистер Мак-Глоун верить во что станет! Он же протестант.
Предпочитаю факты, — заявил Мак-Глоун. — Чтоб я поверил в эсторию, пусть расскажет ее почтенный старик. Черт меня дери! Я поверю тому, кто сам все видал и помнит, — он ткнул пальцем в сторону старого Мойнахана, морщинистого и седовласого, устроившегося в углу комнаты, рядом с очагом, и греющего у огня трясущиеся руки.
И какую историю может рассказать нам мистер Мойнахан? — поинтересовался я. — Буду весьма обязан! Мне чрезвычайно хочется услышать все, что известно об этих горах.
Старик отхлебнул пунша, который заботливо подлила ему миссис Келлиган, словно побуждая и его повести долгий и осушающий рассказ, а потом заговорил:
Вы уж простите — я-то не знаю ничего, окромя того, что слыхал от своего отца. Тока я часто слыхал, как он говорил, что ему говорили и что прежде сказывали, как при нашествии хранцузов, во времена гинерала Хумберта, когда все попытки провалились и вся надежда иссякла, английские саддаты рассчитывали на большие деньжищи, коли разыщут тута спрятанное сокровище. Потому что все знали: речь идет о богатстве огромном и они хотели расходы свои все покрыть, да еще в прибыли остаться, а потому платили тем, кто брался им помогать. Так-то они тута суетились. Да все напрасно, чума на их голову! Они на любые деньги лапы наложить готовы, дьявол их забери!
Старик снова отхлебнул пунша и с рассеянной улыбкой обвел взглядом собравшихся, всем видом давая понять, что ждет вопросов. Пожилая женщина проворчала:
Эх, что за чудный рассказчик наш Бат! Каждое слово из него клещами тянуть надобно! Давай, Бат, не томи! Продолжай, расскажи нам сторию про деньги.
Да что деньги… Значит, хотите послушать? Ну так я вам расскажу, только, мамаша Келлиган, плесни мне еще, раз уж джинтману антересно. Ну, один офицер отвечал у них за деньги, да ему помогали пять или шесть других саддатов. Был у них тяжеленный сундук с монетами — кованный железом, полный золота! Вот уж истинно сокровище! Большущий сундук — высотой с этот стол, полный золотых монет, да еще тама бумажные деньги лежали, один дьявол знает, скока тама денег было!
Он сделал паузу, наблюдая, как миссис Келлиган доливает пунш.
Тока не слишком много воды, если ты меня любишь, Кетти, — заметил он. — Ты же знаешь мою слабость! Ну так вот. Говорят, поднять тот сундук было жутко тяжелым делом, а потом еще затащить его в лодку, а потом охрана и пара лошадей, а костров вечером развели стока, что все дымом затянуло по берегу. И оттудова поехали на юг от места, где загрузили сундук, на причале Киллала. Ну, как бы там ни было, говорят, ни про кого из тех саддатов больше не слыхано было. Проследили их до Арднари-ан-Лох-Конн, потом до озера Каслбар и Лох-Карра, потом через Лох-Маск до Лох-Корриб. Но через Гэлоуэй они не проходили, а за рекой тама следили день и ночь другие саддаты! И куда те подевались, одному господу известно! Но говорят, что они в беду угодили. Мол, взяли они сундук, и охрану, и лошадей в лодку, а когда местами ее тащить надобно до следующего озера, по земле волокли. Год выдался сухой, воды в Коррибе было едва по щиколотку, так что потонуть там не могли. Тока лодку-то нашли аж на Биаланабраке, но ни лошадей, ни людей и следа не было, как сокровище то ни рыскали. Так не доискались! Вот чего говорят, — добавил он с загадочным видом, снова прихлебывая пунш; казалось, история его подошла к финалу.
