- Скажите, доктор, точно не мог прогулять неделю со знакомой прежде женщиной?

- Исключается, в Вашем сознании остался бы хоть какой-то след, - Лев Соломонович на этот раз даже не посмотрел на экран.

- Жаль, тогда можно было бы все забыть и начать сначала.

- Понимаю Вас, но вернемся к прежней теме, о доверии Вашим словам. Если бы рассказали что-то одно, имелись бы основания прописать курс терапии, лекарственной и психологической, продолжительный отдых в нейтральной среде. Может, посоветовал бы сменить работу, очень похоже на переутомление и перегрузку. Но если смотреть на проблему комплексно...

Судите сами, налицо явное выпадение из реальности на неделю. За это время Вас никто не видел, Вы нигде не «проявились», даже телефон отсутствовал в сети, судя по детализации счета. Не удивляйтесь, возможность получать разнообразную информацию имеется не только у спецслужб.

При этом Ваши физические показатели в норме, свежих травм не имеется, давних тоже, застарелых болезней не видно.

- Неужели ничего подобного до меня не происходило?

- Классика психиатрии, человек получает сильную физическую или моральную травму, защитная реакция организма проявляется в отключении восприятия окружающей действительности при сохранении мозговой деятельности.

- Но ведь сами сказали, что я не пострадал!

- В моей практике чудеса не встречались, чаще оказывалось самое банальное, например, попытка скрыть супружескую неверность, как самый легкий случай. Или уйти от финансовых проблем, что происходит гораздо чаще.

- Но у меня нет таких проблем, по крайней мере, до происшествия!

- Вот поэтому Вы оказались у меня на консультации. Я не адвокат, не священник, но, сами понимаете, пациенты доверяют мне сокровенное. Обычно так случается, если человек доходит до крайней точки и ценности в его жизни меняются.

- И что же меня довело до такого состояния?

- Не считаю себя гениальным специалистом, разве что обширная практика позволяет собрать статистику. Настоящих больных не так много, большинство пациентов выбито из колеи нынешними реалиями. Не все способны переносить тяжелые жизненные ситуации, моральная закалка поколения двухтысячных никакая. Уровень психологической устойчивости чрезвычайно низкий и с каждым годом становится хуже. Там, где когда-то просто били морду, теперь начинают переживать, изводить себя комплексами. В этом приближаемся и к Европе, и к Америке.

- Я тоже психологически неустойчив?

- На общем фоне выглядите весьма прилично, кроме этого, имеются вещественные доказательства, что случается крайне редко. Почему-то сохранили не только монетку, но и билет. Это уже говорит о Вашем здравомыслии, будь обычным сумасшедшим, даже не обратили бы внимания на такие мелочи. Может, постарались от них избавиться. Между прочим, похожие билеты застал в детстве.

- Он настоящий?

- Был бы музейный экспонат, или коллекционная вещь, бумага по-другому выглядела, этот совсем свежий. Впрочем, мог пролежать много лет, например, в книге, но от него еще пахнет типографской краской. С монетой сложнее, явно подверглась внешнему воздействию, но даже по ней понятно, не была в обороте десятки лет. У нумизматов такие не найти, предпочитают более качественные экземпляры.

Почему то упоминание о нумизматах придало бодрости.

- Но как «вещественные доказательства» эти предметы выглядят нелепо. Именно поэтому они достоверны, пройдемся по ним?

- А что остается делать, доктор?

- Смотрите, кажется, обычный билет «Лентрамвая», Вы сказали, заплатили три копейки, а на нем указан стоимость тридцать. Еще кажущаяся странной надпись «Для проезда в одном направлении». Но это если не помнить о денежной реформе 1961 года.

- Догадываюсь, напечатали билеты заранее, на несколько лет вперед, старые билеты продолжали использовать, просто стоимость уменьшилась, так?

- Приятно, что не ошибся, Вас больше занимает вопрос цены билета, чем то, как он оказался у Вас.

- Так уже понял, или меня мастерски разыграли с непонятной целью, или…

Доктор внимательно смотрел, ожидая от меня завершения фразы. А у меня язык словно прилип к гортани, так невообразимо казалось то, что хочу сказать.

- Договаривайте, молодой человек, ведь условились ничего не скрывать.

- Получается, каким-то образом попал в весну шестьдесят первого года?

- Почему же?

- Позже билеты наверняка стали с новой ценой, - простые вопросы психолога поддерживали, не давая сознанию упасть с тонкой веревочки истины.

- Может, осенью?

- Когда вскочил трамвай, было еще прохладно, на выходе гораздо теплее и запах, словно первая листва полезла, и совсем снега, дожди съели.

- Видите, одну тайну раскрыли, может, для остального найдем решение?

- Лев Соломонович, Вы хотите сказать, я попал в иное время?

- Приборы показывают, Вы ни разу не солгали, исключая момент верности своей супруге, что, впрочем, к делу не относится. Почему не должен им верить?

- Но такое невозможно!

- Видите, мне приходится порой, как следователю, разбираться в мелочах. И мелочи перестают быть такими, ведь Вы смогли описать трамвай, словно действительно в нем ехали?

- Прежде катался с женой и друзьями, правда, на другой модели.

- Разумеется, воспоминания могли наложиться на реальность, особенно на фоне рабочей перегрузки. Но так реалистично вряд ли, даже таинственную девушку описали скупо, а ведь она заинтересовала Вас намного больше трамвая. Появление в вагоне для Вас неожиданно, а вот девушку раньше точно встречали. Она чем-то запомнилась, иначе откуда появилась бурная реакция при рассказе о ней, хотя сказали о ней меньше, чем о трамвае!

Много деталей в описании позволяет судить о рассказчике гораздо больше, чем он думает. Если бы решили изобразить помешательство, чтобы скрыться на время, Вы бы перестарались, описывая несущественные детали, или наоборот, что-то умышленно упуская.

- Я мог заранее прокатиться на трамвае такого маршрута, все запомнить и рассказать именно про тот день.

- Допустим, но есть ряд деталей, на которой обратили внимание именно потому, что их видели. Например, обувь билетера и пассажирки.

- Кондуктора, - машинально поправил доктора.

- Вот именно! Как сказали, потертые туфли у трамвайной служащей и новые чистые ботинки у девушки? Человеку с нарушенной психикой обычно не до мелочей, симулянтам тем более. Обычно описывают лица, и прочее приметные места, ведь о вагоновожатом ничего не сказали, поскольку могли видеть только затылок и фуражку.

- Никогда не смотрю на водителей в транспорте, если не за рулем, вот и тогда не глядел, он часть трамвая, вроде руля, - разговор, приведя к невероятному выводу, снова уходил в детали, но доктору виднее.

- То есть, что трамвай был, сомнений нет. Еще то, что ощутили резкий перепад погоды, покинув трамвай. В бреду не обратили бы внимания, вспомните сны, лето так лето, зима так зима, даже в не подходящей одежде и обуви. Когда-нибудь голым по снегу во сне бегали?

- Да вроде нет, часто рассказывают подобное?

- Если бы только такое... Но вернемся к Вам, какой отрезок времени уверенно считаете реальностью?

- После трамвая помню все, вплоть до встречи с женой.

- Верно, заметен перепад настроения именно на этом моменте. Похоже, там пересекли черту, отделявшую от нынешней реальности, приборы бесстрастно зафиксировали. Абсолютно верно, с Вами действительно произошло необычное, и не менее верно, этому нет логичного объяснения.

- То есть, Вы мне все же верите?

- Мы не в церкви, чтобы слепо верить. Материя – объективная реальность, данная нам в ощущениях, в этом классик прав. Для Вас «пропавшей недели» не существует, Ваша жена ощущает наоборот.

- То есть, меня нельзя вылечить?

- От чего лечить здорового человека, тем более, у меня не клиника. Но помочь человеку вновь встроиться в реальность мой долг. Я могу верить Вам, могу нет, главное, «вернуть обществу полноценного гражданина», извините за цитату.