Это была одна большая нежность. Этим можно вылечить любого человека, это такая штука, на которую не может быть аллергии ни у кого. Даже если человек считает себя бесчувственной тварью, попробовав на вкус нежность один раз, он потянется за ней второй, третий, и подсядет на нее, как наркоман. Каким бы ни был Дима мужественным, он чувствовал, что нежность Алены мощней его силы.

Он не спеша расстегнул на ней рубашку и стал ласкать грудь, затем покрыл мелкими, горячими поцелуями ее живот и опустился еще ниже. Алена затаила дыхание и замерла от страха. Он понял это, вернулся к маленькой груди с торчащими сосками, впился в один губами, застонал, затем резко опустился вниз, развел ее ноги и погрузился в нее.

Алена попыталась его остановить, но ее бросило в дрожь от того восторга наслаждения, который он ей дарил, касаясь языком ее самых интимных частей тела.

Почти сразу ее подхватила горячая волна, в которой растворились остатки ее разума, а по телу пробежали тысячи маленьких электрических разрядов. Она тиха простонала:

- Д-и-и-и-и-м-м-а-а-а.

Он как зверь бросился на нее, схватил губами ее губы, как будто спасал от чего-то:

- Я тут, моя родная, тут, — он наконец одним резким движением вошел в нее, и она, не прерывая поцелуя, громко выдохнула в его губы.

Тяжело дыша, он замер и уткнулся носом ей в шею:

- Я тут. Моя. Родная.

Утро было прекрасным. Алена приготовила для мужчин завтрак, а пока они умывались, летала по квартире от счастья и убиралась. Когда все сели за стол, она, немного смущаясь, спросила у Димы:

— Школы и садики сегодня закрыты, мы сейчас с детьми пойдем на парад. Не хочешь с нами?

— Не могу, к сожалению. Очень много дел, проблем куча, и я буду сегодня поздно, так что погуляйте там и за меня, пожалуйста.

Игорь с утра встал не с той ноги и канючил.

Алена несколько раз подошла к нему, поцеловала, что-то на ушко прошептала, а он никак не успокаивался.

Дима молчал и ел сырники. Вдруг Игорь грубо отодвинул от себя тарелку и сказал:

— Сылники соленые! Невкусные!

Алена замерла, потом схватила со своей тарелки один, попробовала его и виновато подняла глаза на Диму.

Сырники действительно были пересоленные. Дима заметил ее замешательство, накрыл ее руку своей и сказал, обращаясь к сыну:

— Есть немного, но если положить ложку варенья, то очень даже съедобно.

И он взял банку и с щедростью полил сырник клубничным джемом.

Сын улыбнулся, нанизал вилкой кругляшок из теста, густо политое любимым лакомством, и откусил.

— Да-а-а-а, — произнес он довольный, с полным ртом, — налмально.

Алена облегченно выдохнула и полила свой сырник шоколадным соусом.

Все за столом засмеялись.

После Алена пошла провожать Диму в коридор. Обувшись, он сделал к ней шаг и притянул к себе. Заправив выбившийся локон за ушко, чуть наклонившись, спросил:

— Соли много, потому что влюбилась, да?

Она улыбнулась и отмахнулась:

— Давно уже. Лет 10 назад.

Потом уставилась на него и замерла. Он усмехался:

— Правда забыла?

Алена попала в эту компанию случайно. Да и вообще, это был первый раз, когда она куда-то выехала. Марина не считала ее подругой, но предложила:

— Поехали на дачу, на майские. Все наши девочки уезжают по домам, а я не хочу ехать одна. А там такие мужчины будут… ммм…

Алена категорично отказала. Ну какие мужчины? На дачу? Знает она, что там на дачах происходит.

— У них совсем взрослая компания, но мне с ними жуть как интересно. Песни под гитару, танцы, шашлыки, а какой дом у них, ты бы видела! Два этажа, балкон, спальня как две наши комнаты, а еще прям из спальни - ванная. Эх, я бы с удовольствием выпила чай на балконе или в ванной. С Димой, — она сладко потянулась.

Алена продолжала читать книгу и упорно мотала головой.

— Вот вредина ты, Ален. Ну хорошо, а на парад пойдешь? Мне правда неловко к ним идти одной. А они приглашали, сказали брать всех девчонок из общежития. Завтра в девять утра встречаемся на Большой Никитской. Ты потом вернешься себе в общагу, а я поеду с ними, если будут уговаривать. А если не будут — вернусь с тобой. Обещаю!

Алене пришлось согласиться. Тем более, что она уже не первый раз мечтала увидеть парад, да все никак не получалось.

Они с Маринкой давно стояли на остановке, чуть замерзли. Дима с Давидом подъехали на красных новых «Жигулях» и громко посигналили. Дима выскочил из машины и открыл перед ними дверь:

— Доброе утро, дамы, замерзли? Присаживайтесь, у нас в машине тепло. Даже горячо.

Марина расплылась в улыбке, подала Диме руку, он ее поцеловал и посадил девушку на заднее сиденье. Затем протянул руку Алене, и она чуть не задохнулась от эмоций. Не то, чтобы она была совсем дикой и не притрагивалась к парням, но тут перед ней был взрослый мужчина. Красивый. До умопомрачения красивый. Он был настолько хорош, что она не могла отвести от него глаз, а просто стояла, смотрела, как он стоит с протянутой рукой.

Дима усмехнулся. Его яркая внешность не раз вводила в ступор женский пол, но все же такого, чтобы девушка совершенно не скрывала своего восторга, еще не было.

— Мадам, позвольте присесть в автомобиль, — он улыбнулся ей, потянул за руку, подхватил за талию и усадил рядом с Маринкой.

И только когда он закрыл за ней дверцу, она выдохнула и поняла, что все это время не дышала.

Трудно описать человека, от которого захватывает дух. Вот, вроде бы, у него есть то же самое, что у других мужчин. Синие глаза, например. В мире миллионы людей с глазами глубокого синего цвета. А кого удивишь темными волнистыми волосами? Или ямочкой на подбородке? Или высоким ростом и статной фигурой?

Да если даже собрать всю красоту земного шара, то все равно описание будет неполным. Потому что это особенное чувство, когда человек жил двадцать лет и не знал зачем, а сейчас, за одну секунду, понял.

Они не поехали на парад. Сразу направились на дачу. И конечно же, Алена не сопротивлялась. Она вообще не проронила ни слова. Маринка кокетничала, хохотала и как бы невзначай дотрагивалась до плеча Димы. Он тут же хватал ее ручку и нежно целовал, немного прищурив глаза.

На дачу они приехали через полчаса. Мужчины стали выкладывать из багажника еду, Маринка сразу предложила свою помощь на кухне.

— Да, девочки, был бы вам очень благодарен, если бы вы соорудили что-нибудь на стол. С нас с Давой — шашлыки.

Только сейчас Алена рассмотрела второго мужчину, который был за рулем — Давида: среднего роста, немного полный, добрые, такого же глубокого синего цвета глаза, как у Димы. Он держался просто, немного небрежно, в основном помалкивал и только громко и заливисто смеялся от шуток Димы. Отношения между мужчинами были очень дружескими, даже братскими.

— Я — Давид, — он подошел к Алене и склонил голову.

— Алена, — еле выдавила она и замерла, потому что в шаге от нее Дима притянул к себе Марину и что-то шептал, крепко обнимая за ягодицы.

Давид криво улыбнулся:

— Пойдем, я тебе помогу на кухне?

Пока она резала хлеб и овощи, на дачу приехали еще две машины, из них с шумом вылезла молодежь. Из багажника они достали пару ящиков различных напитков и еще какую-то еду.

Алена подошла к окну в надежде увидеть Диму, но ребят встречал Давид. Его друга и Марину она увидела только через пару часов, когда шашлык был готов и они спустились со второго этажа в обнимку.

Марина светилась от счастья.

Но недолго.

Через неделю Дима ее бросил. Без объяснений.

Она рыдала, ругала его на чем стоит свет, а Алена сидела и думала о том, как и когда она еще сможет увидеть Диму.

— Ты правда забыла? — повторил он.