Она не ожидала его увидеть утром. Ее волосы были растрепаны и выбивались из гульки, глаза уставшие, скорей всего, не спала всю ночь. На лице читался испуг.
— Что-то случилось? — спросил Дима.
Она много раз покивала, в глазах появились слезы:
— Сашка заболел. Не могу температуру сбить.
Он бросил пальто на вешалку, по дороге потрепал волосы близнецам, которые все понимали и даже не просились играть, и направился в детскую.
Сашка лежал на кровати и тяжело дышал. Увидев Диму, он слабо улыбнулся.
Дима достал мобильник:
— Дав, срочно привези врача ко мне в квартиру, Сашка заболел.
А сам присел на кровать мальчика и взял его за руку.
Алена убежала на кухню, а Сашка пожал Диме руку и прошептал:
— Ты не бойся, я тебя никогда не выдам.
Диме вскочил и стал метаться по комнате. Ему было страшно. Но не из-за того, что Сашка мог выдать его, а потому что он был причиной болезни.
— Сейчас, сейчас приедет доктор, потерпи немного, пожалуйста.
Пришедший врач осмотрел Сашку и приказал:
— Быстро в больницу. Скорей всего, пневмония, необходимо сделать снимок. Мальчик слабый, могут быть большие осложнения.
Невозможно описать, как себя чувствовал Дима. Он просто хотел сдохнуть. Прямо сейчас, чтобы не решать эти проблемы, чтобы не видеть бледное лицо Сашки и испуганные глаза Алены. Но он не мог. Кто кашу заварил, тот просто обязан ее расхлебывать.
Давид остался с близнецами дома, а Алена поехала в больницу вместе с Димой.
Пневмония подтвердилась, Сашку положили в отдельную палату и сразу приняли экстренные меры. Родителей пока не впускали.
Дима мерил коридор нервными шагами: пять сюда, пять обратно — и бросал взгляды на Алену, которая сидела возле палаты. Она смотрела в пол, беззвучно роняя на юбку крупные слезы. Его сердце разрывалось от сострадания и того, что он натворил. Да, хотел как лучше. И сделал лучше. Только до этого сделал плохо. И после этого тоже. Он не выдержал и подошел к ней:
— Пожалуйста, — он произнес это тихо и как-то нежно, — не могу видеть твоих слез. Все будет хорошо. Просто верь мне.
Она замерла и понимающе кивнула. И капли перестали капать. Она немного расслабилась и даже дышать стала чуть спокойней.
Из палаты вышел врач и сообщил, что температуру сбили и сейчас осталось снять воспаление капельницами и антибиотиками. Он уверял, что все обойдется.
Алена решила остаться с сыном на ночь в больнице: села рядом и взяла его за руку. Она рассматривала его ладонь, целовала тонкие детские пальцы, гладила светлые непослушные волосы, дотрагивалась пальцем до закрытых век. И слезы текли по ее лицу, не останавливаясь. Она вспоминала, как познакомилась с ним и как вообще оказалась в Москве.
Ее мама, Людмила, забеременела Аленой, когда старшей дочери, Альбине, было три года. Она не сразу поняла, что в положении.
Месячные были, она радовалась, что в этом месяце на аборт не пойдет и жила себе спокойно. Пока не почувствовала шевеление и уплотнение в животе. Чистку делать отказались даже в подпольных условиях. Плоду было почти пять месяцев.
Что она только не перепробовала, чтобы избавиться от нежеланного ребенка: и тяжелый груз тягала, и в бане часами сидела возле раскаленных камней, но малыш крепко держался за жизнь. На свет появилась девочка. Она родилась маленькой, недоношенной, с такой же огромной папилломой возле носа, как у ее бабушки. Ее назвали Еленой и с первого взгляда невзлюбили: это был нежеланный ребенок, который вызывал только отвращение и у матери, и у отца. Родители к тому времени жили как кошка с собакой: Павел гулял по-черному, Людмила его люто ненавидела.
Девочка росла тихой, немного забитой, нелюдимой, но довольно сообразительной. Единственным человеком, кто относился к ней с любовью, была тетя Алла, старшая родная сестра отца. Аллочка с детства была хромая, неуклюжая, полная. Такой она и осталась в старости: грузная, тучная. Она работала в школе учителем английского языка. Именно тетя научила девочку читать и писать в раннем возрасте, а также заразила иностранными языками. Иногда она забирала Леночку к себе на выходные, и тогда у девочки наступал праздник: они вместе завтракали, гуляли, тетя Алла заплетала тугие косички с бантами, угощала мороженым, вечерами читала книжки. А потом они ложились спать в одну кровать, и Лена всю ночь прижималась к тете, боясь, что та исчезнет и девочка опять проснется дома. Мама начнет на нее кричать, заставит убираться в свинарнике, прикажет доить корову, дать поросятам и козам, насыпать зерна курам, а потом найдет какую-то причину, схватит за волосы и закроет в кладовке.
Алена знала, что ее не любят, только вот почему не понимала: она ведь слушалась, выполняла всю работу по хозяйству и убирала за вонючими поросятами. А ее сестра Альбина только развлекалась: выходила на прогулку, в магазин или поиграть к подружкам.
Однажды Алена сделала большую глупость.
Мама, как обычно, пришла с работы, оглядела дом, чисто ли прибрала младшая дочь, провела пальцем по полке с книгами и обнаружила пыль. Алена не успела убежать, мать схватила ее за косу и поволокла в кладовку:
— Когда ты, гадина, научишься убирать? Сиди, думай над своим поведением! — шипела она по дороге.
И тут Алена не выдержала. Всегда молчала, а сейчас не смогла, ведь ей вчера так здорово было с тетей, а сейчас опять терпеть эти унижения?
— Отдайте меня тете Алле! Она меня любит, а вы нет!
В кладовой ее держали сутки, даже не выпустили в школу. Аллу отец с матерью запугали, что больше не позволят подойти к их дочери ни на шаг. С тех пор Алена виделась с тетей в школе на переменах и только после того, как Альбина уходила домой. Тетя гладила ее шелковые волосы и иногда плакала.
Алена так бы никогда и не вырвалась из этого плена, если бы не тетя Алла.
Когда девочка окончила школу, тетя завела ее в свой кабинет и сказала:
— Тебе надо бежать отсюда. Я собрала денег, завтра утром ты уйдешь из дома. Возьми с собой только теплую кофту, паспорт и аттестат. Сядешь в автобус и поедешь в Томск. Там купишь билет на поезд и уедешь в Москву. Садись, напиши сейчас письмо родителям, чтобы они не искали тебя с милицией.
Алена была согласна на побег. Но как оставить свою любимую тетю одну?
— За меня не бойся, что они мне сделают? Я тебя не видела и не слышала. А ночью попрошу одного своего ученика подбросить твое письмо в почтовый ящик. Ты в это время уже будешь в поезде. Я не думаю, что они будут тебя искать. Приедешь, сразу иди в любой институт. Абитуриентам на время поступления дают общежитие. Головка у тебя светлая, поступишь! Не пиши и не звони мне полгода. На Новый год пришли открытку, но без адреса и имени, и я буду знать, что у тебя все хорошо. О глупостях не думай, на мужчин не смотри. Всегда помни, что если ты оплошаешь, то вернешься сюда, и вся твоя жизнь будет у свинарника и курятника. Держись за Москву руками и ногами. Я верю в тебя и очень люблю.
Алена села и написала письмо родителям: «Дорогие мама и папа. Я уехала учиться. Как поступлю — дам вам знать, а пока не ищите меня. Ваша Ленка».
У Алены все получилось. Через три дня она уже была в столице, а на следующий день стала абитуриенткой Института Иностранных языков. С первого раза не поступила и устроилась на швейный комбинат. Ей выделили комнату, и ее жизнь заиграла новыми красками: в общаге было намного веселей, чем дома. Она вместе с другими девушками убирала, готовила еду, стирала одежду, и никто ее не запирал в кладовке и не унижал. От этого общежития у нее остались только самые добрые воспоминания, наполненные дружбой и взаимопомощью. На Новый год она оправила тете открытку, а с обратной стороны написала: «Люблю!»
Но тетя Алла эту открытку не получила: она скончалась в ноябре. Закололо сердце, она провалялась дома с болью выходные, а в понедельник ее уже не стало. Похоронили ее тихо, мирно, на деревенском кладбище. Брат с женой даже не пришли проводить ее в последний путь. О смерти тети Алена узнала только следующим летом, когда поступила в заветный вуз. Она нашла номер телефона своей школы, пошла на переговорный пункт и связалась с директором, который и сообщил эти ужасные новости.
