– Вы как раз вовремя, – встретил меня крепко сбитый полицейский. – А где ваши артефакты?

– Мне они не нужны, – слегка улыбнулся я и направился к статуе.

– Котяра на том дубе, и живёт он там давно. Но видно, он под чем-то, ведь что слышно от него? Направо повернётся он и песенку орёт. Налево бросит взгляд и сразу сказку выдаёт… – внезапно статуя замерла, замечая меня рядом, затем попятилась.

– Ну привет, горластый, – обратился я к бронзовому Пушкину, оказываясь в паре метров от него. – Пора возвращаться обратно.

– Я помню чудное мгновенье! – выпалила статуя, делая шаг в мою сторону. – Передо мной явился ты!

– Сам подошёл, молодец, – улыбнулся я, концентрируясь на нейтрализующем поле.

Оно вспыхнуло вокруг меня, заколыхавшись серебристой плёнкой. Затем раздалось в стороны.

Ого! Я подметил, что диаметр моего поля увеличился. Три с половиной метра – это прогресс, значит, ментальные тренировки не прошли даром.

Контур моего поля наткнулся на плотную связующую нить, которая появилась в воздухе в виде блеклой полупрозрачной гирлянды. Она тянулась из компании подростков, и я сразу же выявил зачинщиков этого представления.

Затем разорвал связь. Но остаточная энергия оживления в статуе осталась. Это был самый опасный момент. Бронзовый Пушкин может рвануть в сторону толпы зевак, и появятся жертвы. Но я не допущу этого.

Когда статуя заскрипела и взмахнула руками, пытаясь меня отшвырнуть в сторону, я припал на одно колено и оказался в безопасной зоне. А затем собрал свой нейтрализующий фон в антимагический иссушающий луч и коснулся им, словно шпагой на дуэли, статуи.

Александр Сергеевич забормотал что-то неразборчивое, затем содрогнулся и кивнул. Он подошёл к постаменту, одним прыжком заскочил на него, затрачивая оставшуюся энергию и… вытянул правую руку, замирая навсегда в привычной позе.

Вот и всё. Делов-то. А теперь надо поймать тех шалопаев. Я направился к лысому полицейскому, который встречал меня с улыбкой на лице.

– Отличная работа, – прокомментировал он.

– Она ещё не закончена, – сухо ответил я. – Задержите толпу подростков. Там два ваших коллеги. Среди них те, кто и затеял это.

– Вот как, – удивлённо вытянул лицо полицейский и схватился за рацию, тихо произнеся в неё: – Жора, надо задержать всех, кто возле тебя. Да, всех. Быстрей.

Я вернулся к Ивану, который был вновь чем-то недоволен, судя по взгляду, хотя и кривил улыбку.

– Стажёр, ты хотел сразиться на кулаках с Пушкиным? – хмыкнул он. – Зачем так близко подошёл?

– Иначе было не дотянуться магией, – вздохнул я в ответ.

– Ты опять забыл о мерах предосторожности, – раздражённо ответил наставник. – Сколько тебя учить, что всегда следует перестраховываться!

– Иван, этот сдерживатель только бы оттолкнул статую, – объяснил я. – И всё равно пришлось бы дотягиваться. Остаточной энергии было много, и этот Пушкин напал бы на меня снова.

– Ладно, считай, что я ничего не видел, – буркнул Иван, когда мы направились в сторону возмущающихся подростков.

Девушки вели себя тихо, а больше всех распинались трое парней. Как раз те, которых я и вычислил. Самый сильный среди них – конопатый высокий парень, одетый в отличный костюм. Из обеспеченной семьи, сразу видно. Его двое сообщников статусом пониже, так как их одежда была не особо примечательной. Но даром обладали все трое.

– Вы не имеете права нас задерживать! – выкрикнул конопатый, пытаясь пройти мимо полицейского.

– Вернитесь, пожалуйста, на место. Нам нужно вас опросить, – встал на его пути тот здоровенный как шкаф страж порядка. Такому и не надо больше ничего делать. Он загородил путь к отступлению, чего оказалось достаточно.

– У нашей семьи очень хорошие юристы, учтите, – процедил конопатый. – Я сын графа Стрельникова.

Богатые аристократы редко отпускают детей без охраны. Скорее всего, парень сам сбежал от них к друзьям, и сейчас его ищут.

Его сообщники угрюмо молчали, понимая, что попались. Одни из них, самый маленький, забавно вжал голову в плечи и посматривал в нашу сторону.

– Да хоть самого императора, – резко ответил Иван, который снял с пояса небольшой прибор.

Даже без моей помощи он определил остаточный фон от использования магии. Хотя тут как сказать. Я всё-таки подсказал Ивану. Если бы он не настроил артефакт на толпу, о которой я сообщил, ничего бы не обнаружилось. Этот прибор работал исключительно в ограниченном пространстве.

– Что за бред?! – воскликнул конопатый. – Мы просто подошли посмотреть…

– И просто оживили Пушкина, – ответил Иван, показывая экран подростку. – Посмотри на свой фон. И твои дружки тоже засветились.

Теперь конопатый сильно побледнел, губы его задрожали.

– Пожалуйста, только не говорите родителям, – прогундел он.

– Да, мы только хотели пошутить, – выдавил низкорослый парень. – Чтобы и остальные посмеялись.

– Пройдёмте в машину, – строго приказал полицейский. – Разберёмся в участке. Оформим как хулиганство и штраф выпишем серьёзный.

Но сын графа не успокоился. Он всё-таки юркнул между стражей порядка, лишь я оказался у него на пути. Он решил применить артефакт ускорения. В руке у него появился стандартный ускоритель. Похожие я видел на тренировках. Но этот был совсем простенький.

Металлическая шайба, из которой выскочили грозди золотистых магических лучей. И тут же потухли.

– Твою-у ма-ать! – зарычал сын графа.

– И не говори, – улыбнулся я, вновь сворачивая нейтрализующую ауру. – Бракованный, наверное.

Полицейские заломали ему руки, а он злобно посмотрел на меня.

– Ублюдок, – процедил конопатый. – Скоро тебя вышибут из службы. У моего отца такие связи, что ты охренеешь!

– К тому же угрожал спасателям, – оскалился лысый полицейский. – Всё, родные, поехали в участок, пора оформляться.

Пока уводили виновников торжества, остальные полицейские сматывали ленточки, давая понять ночным зевакам, что теперь это безопасная зона.

– Спас-сибо вам огромное, – подошёл к нам довольный мужчина, тот самый, кто покрикивал в сторону смеющейся толпы. – Это такое кощунство, – он поднял указательный палец, – великого поэта так обезобразить. Поколение нынче не ценит классику… Истинно не ценит.

– Всегда рады помочь, – кивнул я, и мы направились с Иваном в сторону его тёмного седана.

Иван проводил взглядом отъезжающую полицейскую машину, мигнувшую проблесковыми маячками.

– Не переживай, такие сосунки только и треплются о мощи их семей, – обратился ко мне наставник. – А на деле слова их гроша ломаного не стоят. Никто не приходит, и никого не увольняют.

– Я об этом думаю меньше всего, – произнёс я, наблюдая белый микроавтобус журналистов. – Как мухи на мёд.

– Давай, садись быстрей, – нажал на брелок Иван, и автомобиль мигнул фарами. – Не настроен я сейчас отвечать на их дурацкие вопросы.

Когда мы отъехали в сторону моего района, Иван забрал у меня сдерживатель, кинув его в бардачок.

– Учитывая ночной вызов, ты можешь прийти завтра к обеду, – произнёс он. – Сверхурочные оплатят и плюс один отгул.

– Неплохо, – улыбнулся я, замечая, что наставник слишком задумчив. – Что-то не так?

– Ты же знаешь Павла Кандинского? Некроманта нашего, – начал объяснять Иван. – Да ты видел его мельком, он как раз приходил расписываться в документах. Так вот, обычно он ездил на такие заказы. Паша отгулял отпуск и вышел на работу в ночную смену. Но я с ним разминулся, получается. И не дозвонился. Поэтому пришлось тебя поднимать.

– Понятно, – кивнул я, пытаясь вспомнить Кандинского.

Ну да, виделись с ним. Мне ещё его взгляд не понравился. Слишком дерзкий.

– Если начнёт на тебя наезжать – зови меня, я всё ему растолкую, – продолжил Иван, прокрутив руль влево. – Только не лезь с ним в словесную перепалку. Парень он горячий, но очень эффективный в работе. Так что понял, да?

– Разумеется, – ответил я. – Если он появится.

– Бывало у него и не такое. Закинет телефон куда-нибудь, и хрен с ним свяжешься. Но это было по синьке, ну ты понял, – щёлкнул себя по горлу наставник.