Майлз вышел, не дождавшись, пока я попрощаюсь. И это было хорошо, потому что я все еще пытался осознать то, что он только что сказал.

Клем мяукнула мне под ноги, поэтому я наклонился и поднял ее. Когда я выпрямился, из своего кабинета вышла Сирша и направилась ко мне, обеспокоенно сдвинув бровь.

— Привет. Выглядишь так, будто тебе пора присесть. — Обхватив меня за шею, она запечатлела мягкий, долгий поцелуй на моих губах. — Пойдем, сядь со мной.

— Ты никогда не переносила сюда все свои вещи.

Ее голова наклонилась, брови сдвинулись сильнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Майлз хочет, чтобы я напомнил тебе вынести вещи из квартиры. Ты так и не переехала сюда по-настоящем.

— Ну да. Я оставила там кое-что из своих вещей, так как какое-то время это место еще принадлежало нам...

— И все это время ты стояла одной ногой за дверью.

— Нет. Это неправда. Я вырвалась с корнем, чтобы переехать к тебе. Мы тогда едва были знакомы. Я оставила там кое-какие вещи, но моя нога не выходит за дверь. — Она положила свою руку поверх моей, лежащей на спине Клем. Я посмотрел на наши переплетенные пальцы, не чувствуя комфорта. — Можем ли мы присесть? Я знаю, что ты устал от сегодняшнего дня, и я хочу...

— Где твои кольца?

— Что? — Ее широко раскрытые глаза метнулись от моих к ее руке. — О, я не знаю. Кажется, я забыла надеть их сегодня утром.

Мне пришлось положить Клем на пол, прежде чем я уронил её. Когда я вошел, я был на грани. Давление обрушивалось на меня со всех сторон. У меня не было выбора, кроме как оправдать ожидания. Сирша только вчера вечером сказала мне, что она будет моим мягким местом для приземления, но не было ничего утешительного в том, что женщина, которую я люблю, может легко выйти за дверь, когда захочет. Черт, даже сейчас она была только на полпути.

— Я не снимал кольцо с тех пор, как мы поженились.

Она коснулась лба.

— Прости. Это случайность. Ты же знаешь, обычно я их ношу, но в последнее время всё пошло не так, и я просто забыла.

— Весь день.

Ее губы сжались, как будто она съела что-то кислое.

— Да, видимо, так. Я провела весь день, беспокоясь о тебе, а когда я этого не делала, я писала тебе сообщения или Майлз отговаривал меня садиться в машину и ехать к тебе.

— Майлз? Ты рассказала ему, что происходит?

Внезапно я не смог вынести того, что он был здесь с ней. Он получил от нее части, которых не было у меня. Пока я смотрел, как рушится мир моей сестры, он смешил ее.

У меня не было права голоса. Она могла делать, что захочет, а от меня ожидалось, что я просто продолжу идти вперёд. Держать всё под контролем.

— Нет, конечно нет. — Она подошла ко мне и схватила мои скрещенные руки. — Лука, пожалуйста. Сядь. Давай я принесу тебе выпить, и мы поговорим об этом. Или как хочешь, я просто...

— Когда два года пройдут, ты все еще планируешь уйти от меня?

Мольба в ее глазах и тонкая линия ее губ дали мне ответ.

— Я не... почему мы говорим об этом сейчас? — Она обхватила мою шею сбоку и прижалась грудью к моим рукам. — Никто из нас не знает, что произойдет, но я не хочу быть где-то еще, кроме как здесь. Я хочу быть с тобой, Лука. Разве этого недостаточно?

— Ты любишь меня?

Она тут же резко кивнула.

— Да. Я тебя очень люблю. Ты любишь меня?

— Безумно. — Моя челюсть тряслась от всего, что я сдерживал. — Именно поэтому я расторгаю наше соглашение.

Она резко вздохнула.

— Почему любовь ко мне означает конец нашего соглашения?

Расправив руки, я взял ее лицо в свои ладони.

— Потому что ты моя жена. Для меня это по-настоящему, и, черт возьми, может быть, так было всегда, но я не могу продолжать любить тебя так, если у меня нет никаких гарантий. Я должен знать, что я твой муж во всех смыслах этого слова. Скажи мне, что наш брак реален для тебя.

— Лука, — выдохнула она. — Сейчас не время.

— Нет. — Я опустил ее лицо и сделал шаг назад. — Ты сказала, что твоя работа — облегчить мою жизнь. Ну... вот оно. Я прошу твоего обещания, что для тебя это по-настоящему. Больше никаких соглашений. Это я и ты, муж и жена.

Она повернула голову, но не раньше, чем ее глаза наполнились слезами. Я знал, каким будет ответ, еще до того, как спросил, но знать и видеть это вживую — это две разные вещи.

— Я не могу сделать это прямо сейчас. — Она прикоснулась тонкими кончиками пальцев к губам. — Когда все это закончится, мы сможем...

— Скажи да. — Я запустил пальцы в волосы, и мой череп пронзила невиданная ранее пульсация. — Я прошу тебя сказать «да».

Она покачала головой, все еще отвернувшись.

— Я не сделаю этого прямо сейчас. Не так.

Она не понимала. Это должно было случиться сейчас. Всё остальное было шатким. Основа моего мира рушилась, и всё, что я мог — это заклеивать трещины скотчем и молиться звёздам, чтобы оно хоть как-то держалось. Всё, что я считал правдой, оказалось ложью. Верх стал низом, а низ — верхом.

Мне нужно было, чтобы она была единственной неизменной вещью, на которую я мог рассчитывать. Если я беспокоился, что потеряю ее, когда наступит какая-то произвольная дата, как я справлюсь с тысячами других вещей, которые мне придется сделать?

— Скажи «да», Сирша. — Я дёрнул воротник рубашки — он был слишком чертовски тесным для комка в горле. Где-то в квартире зазвонил мой телефон, но мне больше не хотелось разговаривать ни с кем, так что я едва это заметил. — Посмотри на меня и скажи «да».

Она не хотела показывать мне свое лицо, поэтому я ходил вокруг нее до тех пор, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как посмотреть на меня. Ее глаза вспыхнули, но она не сказала ни слова. Ее зубы впились в нижнюю губу, задерживая ответы внутри.

— Я прошу тебя сказать «да». — В отчаянии я хлопнул себя по груди. — Я говорю тебе, что мне это нужно.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Внутри меня бушевал ураган. Дикий и неуправляемый, трясущий колени и сжимающий кулаки. В моем мозгу боролись усталость и гнев. Крики моей сестры эхом раздавались в моих ушах, как раскаты грома. Мне пришлось кричать, чтобы меня услышали.

— Тогда скажи «да».

Сирша вздрогнула и отошла от меня на шаг.

— Прекрати, Лука.

Мой телефон снова зазвонил, вонзив шип в мою больную голову.

— Ты говоришь «да» всем остальным. Ты бросила все, чтобы бесплатно работать на другого мужчину. Но ты не скажешь мне «да»? Ты любишь меня и не скажешь «да»?

Ее плечи подпрыгнули и сжались вокруг ушей, что подсказало мне, что я говорю громче, чем хотел, но все вышло из-под контроля. Она должна была быть моим гребаным спасательным кругом. Моё мягкое место. И я не мог ее понять. Ни в чем.

Слезы катились по ее щекам, когда ее глаза встретились с моими.

— Ты просишь меня пролить на себя вино.

Это привело меня в тупик.

— Что? — Но я услышал ее, и все, что стояло за этими словами.

— Если бы я сказала тебе «да», это сделало бы тебя счастливым. И боже, Лука, я хочу сделать тебя счастливым. Я бы сделала все, чтобы ты почувствовал это.

Я закончил ее мысль, так как точно знал, к чему она клонит.

— Но не за свой счет, верно? Брак со мной по-настоящему означал бы пролить на себя вино. Вот как ты это видишь.

Мой телефон зазвонил снова. Это был третий или четвёртый раз. Мы с Сиршей повернулись в сторону скрежетающего звука.

— Ты должен это понять, — прошептала она.

— Мы еще не закончили разговор. — Но телефон не переставал звонить. В момент прояснения я вспомнил кризис, происходящий сейчас за этими стенами.

Я вернулся ко входу. Увидев имя моего отца на экране, я напрягся. Что-то пошло не так.

— Привет?

— Слава Богу, — произнес он. — Вам нужно как можно скорее добраться до Мемориала Дэвиса. Клара попала в автокатастрофу, и ее везут на операцию, чтобы принять роды.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Нет. Несчастный случай?

— Я объясню это, когда ты придешь сюда. Ей понадобимся все мы вокруг нее.