— Ты лег спать один?

— Ты говоришь так, будто не веришь мне, Уэст.

— Это не то. — Он вытер потный лоб воротником футболки. — Ты не из тех, кто хвастается тем, что спит один. Это заставляет меня верить, что в этой истории есть нечто большее.

Он поймал меня на крючок. Мне нужно было поговорить о том, что произошло с Сашей вчера вечером, но впервые, а возможно, и никогда, мне действительно не хотелось делиться какими-либо тонкими подробностями. Уэстон был бы за это благодарен. Он всегда насмехался надо мной, но его не волновали новости о размере сисек моей любовницы или о том, как приятно переспать с бывшей гимнасткой. Уэст молчал об этом, но на протяжении многих лет у него была изрядная доля женщин. Без сомнения, все, что я хотел сказать, было старыми новостями.

Теперь, когда он был с Элизой, младшей сестрой Эллиота, те дни стали для него историей. Этот ублюдок был самым счастливым, кого я когда-либо видел.

— Это было последнее веселье, — сказал я ему.

Эллиот подошел, вытирая лицо небольшим полотенцем.

— Почему последнее? — Он сел на тренажер перед беговой дорожкой.

— Я встретился с консультантами, нанятыми советом вчера.

Подбородок Эллиота опустился.

— И? Что они хотели сказать?

— У меня плохая репутация.

Уэстон сухо рассмеялся.

— Это преуменьшение. Нужны были консультанты, чтобы тебе это сказать?

— Как я уже сказал, их пригласило правление. Они провели полную оценку моего имиджа.

Эллиот приостановил жим ногами.

— И к какому же выводу они пришли?

Я покачал головой и издал невесёлый смех.

— Это нехорошо для нового генерального директора «Росси Моторс», которого CNBC (прим. телеканал новостей бизнеса) называет генеральным директором Playboy (прим. эротический журнал для мужчин).

Уэстон фыркнул.

— Дай угадаю, они провели фокус-группу и написали десятистраничный отчет, чтобы донести до тебя эту информацию.

— Неправильно. — Я одарил его улыбкой, которую не совсем почувствовал. То, что моя жизнь завладела мной, не совсем способствовало хорошему юмору. — Пятнадцать.

— И как они посоветовали тебе сменить имидж? — спросил Эллиот.

Со стоном я запустил пальцы в волосы.

— Я должен перестать ходить на мероприятия и в клубы с женщинами, с которыми у меня нет отношений.

— Это значит, что ты пойдешь один, — пояснил Уэстон.

— Правильно, — согласился я.

С тех пор как я неожиданно занял место моего отца на посту генерального директора нашей семейной компании, «Росси Моторс», все его обязанности легли на мои плечи. Это означало, что ужины, конференции, благотворительные мероприятия — одно скучнее и однообразнее другого — теперь стали моей ответственностью. Ранее, будучи вице-президентом, я уже занимался чем-то подобным, но единственным, что делало эти события хоть немного терпимыми, были открытые бары и уверенность в том, что вечером я окажусь в постели с той красивой женщиной, которую привёл с собой в качестве спутницы.

Эллиот снова остановился.

— Тебе сказали, что тебе нельзя встречаться?

— Не так, как я сейчас встречаюсь. На самом деле мне сказали, что состоящие в браке генеральные директора внушают акционерам на семьдесят пять процентов больше доверия.

Уэстон еще немного сбавил скорость.

— Значит, теперь тебе придется жениться?

Эллиот издал сдавленный, удушающий звук.

— Как женится без первого свидания?

— Я не знаю. Это все ерунда, и все это знают. В хороший день я не выхожу из офиса до восьми вечера. С тех пор, как я занял эту должность, весь мой образ жизни изменился. Я даже не успел перепихнуться, и конца этому не видно. Я изменился, даже не пытаясь.

И это меня бесило до бесконечности. В эти дни я был то ли уставшим, то ли злым, а пульсирующая головная боль, почти постоянно поселившаяся за правым глазом, ничему не помогала.

— Если у тебя нет времени, что это за «последнее веселье», о котором ты упомянул? — спросил Уэстон.

— Это было скорее почти веселье, — признался я. — Вчера вечером Вин устроил вечеринку у меня дома.

Эллиот вздрогнул.

— Я не знаю, почему ты позволяешь ему оставаться с тобой неделями подряд. Он хуже мальчишки из студенческого общества.

— Это забавно, потому что я, кажется, помню, что ты не раз называл меня распутным мальчиком из студенческого братства, — парировал я в ответ, хотя он имел справедливую точку зрения и на меня, и на Вина.

Эллиота это не беспокоило.

— Если ты так говоришь. — Он встал c тренажера, вытянув руки над головой.

Уэстон прочистил горло.

— Я думаю, Эллиот пытается сказать, что пока вы оба веселитесь, Вин не уважает твой дом. Разве он не сломал одну из твоих скульптур в последний раз, когда был здесь?

Я вздрогнул от воспоминаний.

— Почти. Он опрокинул ее, но я поймал прежде, чем она упала.

И я устроил ему разнос, но он и сам был огорчен.

— Разве мы не отошли от темы? — спросил Эллиот.

— Да. Мы собирались услышать про «почти веселье», — сказал Уэстон.

— Она была в моем кабинете. — Я почти позволил своим глазам закрыться, чтобы вспомнить ее образ, свернувшийся калачик на моем диване. Но последнее, что мне нужно, это завестись перед лучшими друзьями в спортзале. — Длинные-длинные ноги, шелковистые светлые волосы и чертовски нахальный рот. Мы поговорили, нашли общий язык, я провел ей экскурсию по дому, она провела мне экскурсию по ней.

Эллиот закатил глаза, но не пошел к следующему тренажёру. Каким бы пренебрежительным он ни был, он был заинтересован, поэтому я продолжил.

— Самая сладкая вещь, которая была у меня в постели за долгое время. Химия была шокирующе сильной. — Я скорбно покачал головой. — Нас прервали еще до того, как я успел закончить. Подруга, с которой она пришла, хотела уйти, и она ушла.

Уэстон нахмурил бровь.

— И это все?

Я поднял плечо.

— Что есть, то есть. Если бы обстоятельства сложились иначе, я бы выследил ее, чтобы закончить то, что мы начали, но в нынешних условиях мне не следовало идти туда вчера вечером.

Эллиот кивнул.

— Ты должен охранять бренд, Люк. Приводить случайных женщин в свою постель неразумно. Ее могли посадить туда для сбора материалов для шантажа. Подумай, сколько тебе придется заплатить, чтобы не допустить утечки секс-видео.

— Я не думаю, что она...

Эллиот смерил меня призренным взглядом.

— Тебе что-нибудь известно об этой женщине?

Она была сексуальной, веселой, любила пиццу, пробовала что-то новое, и ее вкус навсегда остался в моих воспоминаниях.

Я согласился с его точкой зрения.

— Недостаточно, чтобы доверять тому, кем она себя представила, за чистую монету.

— Для тебя это большая перемена, — добавил Уэстон. — Ты не был к этому готов.

— Он знал, что это произойдет, — утверждал Эллиот.

Пульс за глазом начинал усиленно биться.

— В конце концов, не сейчас, и уж точно не так внезапно, как это произошло.

Уэстон похлопал меня по плечу.

— Как Вик?

— Злой.

Мой отец, Викторио Росси, который еще пару недель назад был генеральным директором «Росси Моторс». Он выполнял эту работу более двадцати лет с тех пор, как его отец ушел в отставку. Он бы удерживал титул еще двадцать лет.

У меня не было бы с этим проблем.

У его сердца были другие планы.

Обычно бесстрастное выражение лица Эллиота стало сочувственным.

— Нелегко перейти от управления компанией из списка «Фортуна 500» к тому, чтобы ему указывали, что делать, вплоть до того, что ему можно есть. Я не думаю, что кто-то из нас справился бы с этим.

— Черт возьми, нет, — согласился я. — Я просто хочу, чтобы он не вымещал свой гнев на моей матери. Она, как всегда, ждёт его по стойке смирно, а он ведёт себя как придурок с ней.

Одним солнечным утром у моего отца случился сердечный приступ посреди заседания совета директоров. Наша семья собралась в больнице, часами ожидая, сможет ли он выйти из операции живым. Первое, что ему хотелось сделать, когда проснулся, — это проверить электронную почту.