Кто первым высказал идею строительства искусственного порта, собираемого, подобно деталям конструктора, прямо из буксируемых по морю готовых секций-кессонов, доподлинно неизвестно. На эту честь, впоследствии, претендовали и адмирал Маунтбэттен и сам Уинстон Черчилль. Не зря же говорится, что «у победы много творцов»! Так или иначе, но проект, получивший кодовое наименование «Малбери» («Шелковица»), был закончен лишь в январе 1944 года. Главным компонентом обоих искусственных портов являлись 146 бетонных кессонов «Феникс». Все они, в зависимости от назначения, имели разное водоизмещение, но одинаковую длину (200 футов). Кроме того, строились и плавучие стальные конструкции, используемые в качестве своеобразных волноломов для прикрытия будущих якорных стоянок со стороны открытого моря. Они назывались «Бомбардонами». И, наконец, в комплект каждого порта входили плавучие пирсы и подъезды к ним. Они крепились к вбитым в морское дно сваям, что позволяло не зависеть от колебания уровня воды.
Казалось бы, предусмотрели практически все. Тем не менее, назначенный ответственным за строительство контр-адмирал Теннат выказал серьезные опасения в способности «Малбери» пережить штормовую погоду, увы, не редкую на побережье Ла-Манша в начале лета. По его предложению, дополнительно, были собраны 59 устаревших военных и транспортных кораблей. Их предполагалось затопить перед каждым участком высадки в качестве импровизированного брекватера. «Бомбардоны», конечно, хороши, но до окончания их сборки именно старые корабли должны были обеспечивать прикрытие районов искусственных портов от волнения со стороны моря. По аналогии с «Малбери», корабли-блокшивы, предназначенные для затопления, получили название «Гузбери» («Крыжовник»). В их число, помимо прочих, вошли старые английские линкор «Центурион» и крейсер «Дурбан», французский линкор «Корбет», а также легкий голландский крейсер «Суматра», заложенный ещё в 1916 году. Несмотря на то, что его удалось спасти, как от захвата немцами, так и от уничтожения японцами, впоследствии, заметной роли в войне он не играл, по большей части, стоя на приколе у причальной стенки английского порта Портсмут.
Все «Гузбери» делились на пять групп, в зависимости от назначенного для них участка затопления. Туда каждый их блокшивов должен был дойти своим ходом (за исключением «Корбета», которого пришлось вести на буксире). Естественно, особой скоростью вся эта собранная с бору по сосенке «Непобедимая армада» не обладала. Поэтому и возникла необходимость совершенно точно определить день начала самой операции, чтобы «Гузбери» успели выйти в море заблаговременно. Выполнить свою последнюю миссию они должны были при помощи подрывных зарядов, размещенным по обоим бортам на три фута ниже ватерлинии.
Первоначально, день «Д» планировалось назначить на 5 июня, однако затем, по требованию синоптиков, дату начала высадки перенесли ровно на сутки. Следовало спешить, чтобы успеть использовать короткий промежуток улучшения погоды. Таким образом, операция «Оверлорд» стартовала 6 июня 1944 года. Десантирование осуществлялось, с небольшими временными промежутками, сразу на пять участков — «Юта», «Омаха», «Голд», «Джуно» и «Суорд». Те, в свою очередь, делились на пляжи «Красный», «Желтый», «Зеленый» и так далее. Затопление первых «Гузбери» началось в день «Д+1», то есть — 7 июня. У Арроманша и Сен-Лорана (в английском и американском секторах, соответственно) они соединялись со строящимися там же искусственными портами «Малбери». Три других позиции затопления находились у Сен-Мартен-де-Варревиля, Курселя и Уистреама. У последнего пункта, по требованию адмирала Тэлбота, расположение блокшивов видоизменили с тем, чтобы прикрыть якорную стоянку с северо-запада, а не с северо-востока. Это решение едва не стало роковым. У Уистреама же нашла свой последний причал и «Суматра». 9 июня 1944 года она была затоплена на глубине в семь с половиной метров и на расстоянии в четыре с половиной километра от берега.
«Гузбери» сыграли большую роль в обеспечении всей десантной операции. Помимо создания относительно тихой заводи, совершенно необходимой для нормальной работы барж и малых судов, они служили ещё и своеобразными ремонтными и эксплуатационными базами. Ведь настройки многих стоящих на ровном киле блокшивов возвышались над уровнем моря, а значит, в них мог разместиться личный состав и располагаться необходимые грузы и материалы. Примечательно, что немцы долгое время не догадывались о действительном назначении «Гузбери». В Журнале боевых действий группы армий «Запад» от 27 июня (!) они отмечаются не иначе, как суда, подорвавшиеся на минах.
Ещё больше пользы «Гузбери» принесли во время сильнейшего шторма, разразившегося 19 июня и бушевавшего, постепенно затихая, целых четыре дня. Это было серьезным испытанием для армий союзников. Вообще, во все времена, погода частенько вносила собственные коррективы в военные планы различных сторон. Не стала исключением и вторая мировая война. Именно разразившийся на Черном и Азовском морях шторм сорвал первоначальный замысел советской Керченско-Эльтингенской десантной операции осенью 1943 года. Хотя, с высадкой в Нормандии, масштабы там были абсолютно несоизмеримы. Да и в отношении техники тоже. Вместо специальных танко-десантных кораблей и пехотно-десантных барж — маломощные мотоботы, траулеры и даже связанные из пустых железных бочек плоты. Было бы смешно, если бы не было так горько. И не оплачивалось большой кровью.
Ливший несколько дней подряд дождь сорвал и проведение второй Ржевско-Сычевской наступательной операции лета 1942 года. В конечном итоге, поля и дороги раскисли и танки, вместе с артиллерией, так и не смогли поддержать пехотинцев, первоначально имевших вполне определенный успех. Дошло до того, что даже раненых с передовой приходилось вывозить на запряженных в собачьи упряжки нартах-лодочках, поскольку и грузовики, и повозки тотчас застревали в непролазной грязи. Любят ссылаться на сильные морозы и немцы, отброшенные от Москвы в декабре 1941 года.
Доставалось от непогоды и союзникам. К 15.00 19 июня сила ветра у побережья Франции достигла семи баллов, разведя волну высотой в шесть-восемь футов (порядка двух-двух с половиной метров). На английском участке высадки у Арроманша все разгрузочные работы были немедленно прекращены, а десантные баржи и малые суда укрылись за бортами «Гузбери». Тем не менее, шторм не щадил и блокшивы. Некоторые из них опрокинулись, однако продолжали защищать от сильного волнения акваторию.
Ещё больший хаос разразился в американском секторе у Сен-Лорана. Монтировавшийся там искусственный порт «Малбери» получил огромные повреждения, как из-за больших глубин, так и из-за отсутствия каких-либо естественных укрытий от ветра, подобных скалам, мысам и так далее. Шторм сорвал с якорей и швартовов паромы «Бомбардонов» и те, совершенно неуправляемые, принялись носиться по морю, сталкиваясь между собой и тараня остальные суда. «Гузбери» и те не выдержали напора стихии. По иронии судьбы, за два дня до начала непогоды, из южных портов Англии были, наконец, доставлены составные части подъездных плавучих пирсов, общей длиной в две с половиной мили. Теперь все они пошли ко дну. Вообще, ущерб понесенный «Малбери» у Сен-Лорана оказался настолько велик, что его решили не восстанавливать, а уцелевшие кессоны и иные детали перебросить к Арроманшу. Тамошний порт пострадал значительно меньше и, после улучшения погоды, смог продолжить напряженную работу по снабжению наступавших войск.
Не лучше обстояло дело и на других участках высадки. Так, из двенадцати танко-десантных кораблей, направленных под прикрытие «Гузбери» у Курселя, из-за недостатка места, семь оказались выброшены на берег, причем — шесть из них при этом были ещё и разбиты. Всего, за четыре дня шторма, получили повреждения различной степени тяжести свыше восьмисот судов! Лишь благодаря энергичной работе ремонтно-спасательных служб большинство из них удалось вернуть в строй. Невольными заложниками непогоды стали и армейские части. На время шторма снабжение их, естественно, было приостановлено. Как следует из подсчетов штабов различных уровней, за эти дни, английские и американские войска, в общей сложности, недополучили около двадцати тысяч машин и до ста сорока тысяч тонн грузов, что привело к незапланированной задержке наступления и даже временной отмене форсирования реки Одон. Вот сколь масштабные последствия имел всего один шторм в проливе!
