— А они что, христиане? — улучив момент, спросил он у занимавшегося расчетом с местными офицера ANGAU (Австралийско-Новогвинейская административная часть).
— Да. Лютеране.
— Кто?!
— А что здесь удивительного? — пожал плечами австралиец. — Ещё в 1884 году это побережье было объявлено протекторатом тогдашней Германской империи, а пару лет спустя сюда прибыли и первые миссионеры из евангелического лютеранского общества, происходившие из немецкого города Нойендеттельзау. Они занимались духовным просвещением жителей новой колонии. Строили школы, больницы, миссионерские пункты. Несли «слово истины» папуасам, короче говоря. Так продолжалось вплоть до начала первой мировой войны, когда все германские территории на Новой Гвинее отошли к Австралии. Но и тогда миссионеры-лютеране не прекратили свою работу. Да, кто-то из них был интернирован, однако потом вернулся в хорошо знакомые места. Особенно это относилось к пионерам. Да и куда им было идти? Большая часть жизни прошла на Новой Гвинее и сердце, поневоле, прикипело к ней.
Однако покоя святым отцами так и не довелось обрести. В 1939 году разразилась новая мировая война — теперь уже вторая. Те из миссионеров, кто ещё оставался немецким подданным, опять были вывезены в Австралию и помещены в лагеря для интернированных лиц, как граждане враждебного государства. Данные репрессии, впрочем, не коснулись их детей, родившихся уже здесь. Ну и жен, конечно. Тем более, если те являлись австралийками. Работа миссии, хоть и понесшей значительные потери среди пасторов, не прекращалась. Ведь война шла где-то там, далеко — в Европе.
Ситуация резко осложнилась в день нападения Японии на Перл-Харбор. Смерть и разрушения пришли и на Тихий океан. В январе 1942 года японская авиация впервые начала бомбить Лаэ, Маданг, Финшхафен и другие города и поселки. Оставшиеся белые колонисты спешно покидали побережье и старались добраться до казавшегося безопасным Порта-Морсби. Путь туда пролегал или через поросший лесом хребет Оуэн-Стэнли или по морю. В эвакуации населения, кстати, принимали участия и два принадлежавших миссии судна — «Бавария» и «Умбой». (Женщин и детей, к счастью, успели вывезти месяцем раньше). Но далеко не все пожелали уехать.
Так не захотел оставить своих туземных учеников Адольф Вагнер, преподававший в миссионерской школе в Хельдбахе, что в окрестностях Финшхафена. Он относился уже ко второму поколению лютеранских проповедников. Вагнер родился в 1912 году, уже на Новой Гвинее, в семье преподобного Леонарда Вагнера. Высшее и богословское образование получил в Германии, после чего вернулся обратно. Когда началась эвакуация белого населения, в связи с началом войны на Тихом океане, он решил остаться, чтобы разделить все горести и невзгоды с местными жителями. Ведь из-за отсутствия пасторов местная церковь может остаться заброшенной, ибо некому будет свершать таинства. А священников из числа туземцев ещё не успели рукоположить. Их обучением, среди прочих, занимался и сам Вагнер. Потому и посчитал, что бросить все и уехать в безопасное место будет попросту нечестным. Как потом, после возвращения, смотреть в глаза аборигенам?
Поэтому, однажды ночью, он оседлал лошадь и отправился в округ Варео, где и спрятался в пещере, которую папуасы считали пристанищем злых духов. Соответственно, никто туда и не ходил. Вагнер скрывался там несколько дней, вплоть до того момента, когда австралийская администрация покинула округу. А потом вернулся к прежней работе. В течение двух военных лет, он крестил около 1200 человек, причастил ещё 1000, посетил 120 школ и конфирмовал 250 детей. Все изменилось после японской оккупации. Вражеские захватчики начали безжалостно грабить местное население, насиловать женщин, а молодых мужчин угонять и использовать в качестве носильщиков. И тогда Вагнер решил предпринять тщетную попытку защитить свою паству, отправившись к японскому командованию. Напрасные надежды! Никто не стал слушать преподобного. Более того. Японцы тотчас арестовали его и принудили исполнять функции переводчика. Дальше и того хуже. 9 декабря 1943 года, при отступлении японских войск из района Финшхафена, Адольф Вагнер был расстрелян в лесу у деревни Худева, расположенной близ горы Дедуа. Мир праху его! Преподобный погиб за свои идеалы. Но знаешь, что самое обидное? — между тем, продолжил австралиец.
— Что?
— Папуасы так и не оценили его жертвы. Теперь они хотят учиться только в гражданских школах, а не миссионерских. Почему? Потому, что там преподают английский язык! А с его помощью можно общаться с нами — военными. При меновой торговле, подобной сегодняшней, например. Они думают, что так будет продолжаться всегда! Карго-культ в действии!
Другим священником, оставшимся на Новой Гвинее, был преподобный Иоганн Деккер — один из пионеров немецкой миссионерской деятельности. В 1943 году тому и вовсе исполнилось семьдесят девять лет! Деккер окормлял деревни, расположенные по берегам этой самой реки Бусу — Улугуду, Тамигуду и так далее. В джунглях он построил уединенную хижину, в которой и скрывался, вместе со своими учениками, сначала от японской оккупации, а потом и от союзных бомбардировок. Деккера мы обнаружили и отправили в Австралию в октябре сорок третьего. Ну, хоть тут все благополучно закончилось! Но так бывает далеко не всегда…
В справедливости замечания офицера ANGAU Николай смог убедиться вскоре после возвращения в Лаэ. Накануне отлета корреспондентов, там состоялась пресс-конференция, посвященная японским военным преступлениям. Доклад делал главный судья Верховного суда штата Квинсленд Уильям Уэбб, специально прилетевший на Новую Гвинею для сбора материала:
— 20 сентября 1943 года, после освобождения населенного пункта Каяпит, были обнаружены привязанные к сваям хижин тела трех туземцев, безжалостно заколотых штыками. По этому факту я провел тщательное расследование. В частности, мной были подробнейшим образом допрошены солдаты из нашей отдельной роты 2/6, первыми вошедшие в отбитый поселок. Их показания вы можете прочесть в розданных каждому Приложениях.
Ещё более вопиющий случай произошел весной того же года. 15 марта, с острова Каируру, лежащего близ Вевака, на борт эсминца «Акикадзе» были взяты захваченные ранее японцами епископ Йозеф Луркс, шесть священников, четырнадцать братьев и восемнадцать монахинь католического ордена Божественного Слова. Чуть позже, на острове Манус, к ним присоединили и трех отцов из конгрегации Святейшего Сердца Христова — Борхарда, ван Клаарватера и Утша, вместе с тремя дочерьми Богородицы в Святейшем Сердце — Кунерой Лепеларс, Анциллой Слингерланд и Элизабет Схолман. По официальной версии, японцы везли своих пленников в Рабаул. Однако два дня спустя, на полпути между островами Новая Ирландия и Новая Британия все сорок пять несчастных были расстреляны на палубе, а тела их сброшены в море…
Уэбб говорил что-то ещё, однако Николай неожиданно ощутил внезапный приступ дурноты. В мозгу сразу всплыла картина католических священников, монахов и монахинь с пением псалмов стоявших перед дулами винтовок. А потом её сменили иные, не менее страшные, жутким калейдоскопом промелькнувшие перед внутренним взором — желтая глина Бабьего яра, закопченные печные трубы Хатыни, жирный черный дым крематориев Освенцима. И хотя конференция проходила на продуваемой легким ветерком открытой веранде, Витковскому вдруг отчаянно стало не хватать воздуха. Расстегнув непослушными пальцами верхнюю пуговицу форменной рубашки, он, пошатываясь, вышел наружу и присел на первую попавшуюся же лавочку. Очевидно поняв, что с коллегой творится что-то неладное, один из репортеров — высокий, рыжеволосый голландец Виссер сочувственно сунул в руку Николаю запотевшую, видно только извлеченную из холодильника банку пива.
— Возьми, — сказал он по-английски. — Полегчает.
— Thank you, — в ответ, прохрипел Витковский.
«Эк, как меня проняло», — про себя, подумал он. — «Казалось бы, уже всего на свете насмотрелся и тут, на тебе. Да, но откуда в мире столько зла? Неужели, человек и впрямь недалеко ушел от зверя? Но если так, тогда откуда в нас берется добро? Может, правы христиане и оно действительно получено нами в дар от Бога? Как хочется верить…».
