Разумеется, подобные черты биографии складывались при прямом одобрении (и полном содействии) НКВД. И чекисты не прогадали. В скором времени, Александр оказался вхож и в среду дипломатических и посольских работников зарубежных стран, к которым тяготела советская культурная элита, ещё не напуганная грядущим «Большим террором». Достаточно сказать, что известный писатель и драматург Михаил Булгаков частенько захаживал на рауты, устраиваемые в американском посольстве. Запросто! Так и Демьянов. Правда, чтобы он, по неопытности, не «наломал дров», все его действия контролировали опытные контрразведчики Ильин и Маклярский. И не зря. Перед самым началом войны, Демьянова ненавязчиво постарались завербовать представители немецких разведывательных служб. Тщательно проинструктированный, он не обратил на эти потуги особого внимания. Однако сам факт проявленного интереса, отныне превращал Александра в фигуру совершенно иного уровня. В документах абвера он начал проходить в качестве перспективной персоны для вербовки. В личном же деле Демьянова на Лубянке была сделана пометка о том, что в случае войны, немцы могут заинтересоваться им одним из первых.
Так и получилось. Хотя, поначалу, казалось, что ничего не предвещает подобного исхода. Сразу же после нападения Германии на СССР, Александр подал прошение об отправке его добровольцем на фронт. Однако в этом будущему агенту было отказано. Родине он мог послужить и в ином качестве. Вот когда, наконец, сказались плоды долгой и кропотливой работы по созданию соответствующего «имиджа». Теперь Демьянову предстояло выступить в роли эмиссара подпольной антисоветской организации «Престол». Это была ещё одна грандиозная мистификация советской контрразведки. Разумеется, никакой организации «Престол» никогда не существовало в природе. Её создали, что называется, с чистого листа. В качестве «наживки» был избран чудом доживший до 1941 года и влачивший жалкое существование бывший предводитель Нижегородского дворянского собрания Глебов, ныне ютившийся в келье Новодевичьего монастыря. Фамилия, не сказать, чтобы особенно громкая, но и не из последних. Именно Глебов приветствовал царскую семью в Костроме, во время празднеств, посвященных трехсотлетию дома Романовых.
Естественно, назвать его агентом НКВД в прямом смысле слова нельзя. Глебов, скорее всего, и не догадывался об отведенной ему роли. Просто наши контрразведчики, несколько цинично, сыграли на жажде старого человека к общению. Глебову, при всем желании, совершенно не с кем было поговорить! Особенно — о той, прежней России. В СССР подобные беседы, мягко говоря, не приветствовались. От этой «печки» и пошли плясать. Сначала, с Глебовым познакомился Демьянов, посетивший монастырь якобы для получения благословения перед отправкой на фронт. Разговорить истосковавшегося по человеческому общению парализованного старца оказалось несложно. Тот, в буквальном смысле, ухватился за своего нового друга. Вскоре, Александр стал приводить к Глебову и других молодых людей, также интересовавшихся историей России и, по странному совпадению, являвшихся выходцами из знатных (в прошлом) аристократических семей.
Таким образом, почва для будущей «организации» оказалась готова. Стороннему наблюдателю и впрямь могло показаться, будто вокруг Глебова начало формироваться некое промонархически настроенное сообщество. При этом, многие фигуранты «Престола» ещё и служили в Красной армии. Да не абы где, а на штабных должностях! Чем не лакомая приманка для германской разведки?
Впрочем, любая, даже самая убедительная версия требует своей проверки. Без этого, она так и грозит остаться простым бумажным творчеством. Претворением в жизнь легенды о «Престоле» и должен был заняться советский агент Александр Демьянов. В декабре 1941 года он перешел на лыжах линию фронта, якобы под предлогом добровольной сдачи немцам в плен. Однако там к «перебежчику» отнеслись с явным подозрением. Главной причиной послужило то обстоятельство, что Демьянов уцелел, пройдя по немецкому минному полю, о котором наша фронтовая разведка, в свою очередь, ничего не знала. Получается, Александр остался в живых только чудом! Непростительная накладка! Немцы же, разумеется, подобному везению просто не поверили. Они подозревали, что имеют дело с опытным разведчиком, заброшенным в их тыл с далеко идущими целями.
Последовали долгие и изнурительные допросы. Демьянов ни в чем не сознавался. Лишь продолжал утверждать, что перешел линию фронта добровольно, с целью предложить немцам свое сотрудничество, а о минном поле даже не догадывался. Тогда в один, далеко не прекрасный день, его повели на расстрел. Надо отдать должное Александру. Может, в свое время, его и склонили к сотрудничеству с органами помимо собственной воли, однако теперь он не дрогнул. Да и немцы расстрел просто инсценировали. Это послужило некоей первичной проверкой. Потом вскрылось, что ещё в довоенных документах абвера Демьянов проходил под кодовым именем «Макс», в качестве подходящего объекта для вербовки. Подтвердились и распускаемые им о своей семье сведения, в среде сотрудничавшей с немцами русской эмиграции.
Тогда Александра перевели в Смоленск. Тон бесед стал более благожелательным. Это означало, что офицеры абвера поверили ему. И решили использовать в собственной игре. Перед «Максом» поставили задачу вернуться в Москву и, опираясь на свои связи в «Престоле», постараться проникнуть в Генеральный штаб Красной армии. Ну и ещё, попутно, заняться организацией диверсий на железной дороге. Словно, это так просто! Правда и подготовить его решили соответствующим образом. Демьянову пришлось прослушать курс в специальной разведшколе абвера, которой, помимо подрывного, преподавали ещё и шифровальное дело, а также основы работы на рации. Впрочем, все это было ему уже знакомо. Но приходилось скрывать собственные навыки, дабы не вызвать излишних подозрений!
В феврале 1942 года «Макс», вместе с двумя другими агентами из числа перебежчиков, был сброшен с самолета в советском тылу в окрестностях Ярославля. В ветреную и снежную погоду все трое потеряли друг друга из виду. Александр в одиночку добрался до Москвы, где сразу вышел на связь с органами НКВД и, первым делом, дал ориентировку на своих недавних «товарищей» по десантированию. Вскоре те были арестованы. Сам же «Макс» развернул рацию и вышел в эфир с известием о благополучном прибытии и готовности к дальнейшей работе. Обрадованные немцы начали отправлять ему на помощь специальных курьеров-боевиков. Ну, чтобы столь ценный агент не рисковал понапрасну, принимая личное участие в проведении диверсий. Отныне, на Демьянове оставалось лишь общее руководство, а взорвать рельсы на железной дороге или подсыпать яд в резервуар водозабора могли исполнители и попроще. Естественно, что все они незамедлительно арестовывались нашей контрразведкой. Некоторые, в свою очередь, перевербовывались и соглашались принимать дальнейшее участие в радиоигре. Только теперь они сообщали немцам специально подготовленные на Лубянке факты, создавая видимость успешной работы вражеской агентурной сети в советском тылу. Для подтверждения этого, в центральной прессе даже было опубликовано несколько глухих сообщений о некоей диверсии, якобы имевшей место на железной дороге под Горьким.
Одновременно, продвигался вверх по карьерной лестнице и Демьянов. Согласно легенде, организация «Престол» смогла сплести обширную сеть в среде бывших царских офицеров, продолжавших служить и в Красной армии. Вплоть до самого маршала Бориса Михайловича Шапошникова! Вот якобы благодаря этим связям, «Макса» и удалось пристроить на должность младшего офицера связи в Генштаб. А значит, появилась возможность подсовывать немцам дезинформацию уже стратегического характера. Правда, вскоре Шапошников стал хворать и от активных дел совсем отошел. Тогда Демьянова оперативно «переключили» на окружение Константина Константиновича Рокоссовского. Пусть из плеяды новых военачальников, но поляк, подвергался репрессиям и, с этой точки зрения, для советской власти, человек явно подозрительный!
