Совсем иная обстановка складывалась на других участках прорыва. К исходу дня, войска 51-й и 57-й армий взломали оборону румын на фронте до пятидесяти километров и в образовавшуюся брешь сразу же были введены 4-й кавалерийский и 4-й и 13-й механизированные корпуса. А навстречу им стремительно продвигалась 5-я танковая армия Юго-Западного фронта. Определенный успех имел и Донской фронт. Здесь, наиболее удачно действовала 65-я армия генерал-лейтенанта Батова, развивавшая наступление на Вертячий. Прикрываемая румынскими частями немецкая оборона затрещала по всем швам. Уже 23 ноября, в 16.00, 4-й танковый корпус Юго-Западного фронта, в районе Советского, встретился с 4-м механизированным корпусом Сталинградского фронта. Кольцо окружения полностью замкнулось. В «мешок» угодили 6-я полевая и, частично, 4-я танковая немецкие армии.
Теперь следовало подумать, как поскорее разделаться с окруженной группировкой. Сначала, эта задача возлагалась на 21-ю, 24-ю, 65-ю и 66-ю армии Донского фронта и 57-ю, 62-ю и 64-ю — Сталинградского. Однако первые же бои показали, что лихим наскоком здесь ничего не добиться. Немцы упорно сопротивлялись, умело используя сооружения нашего среднего оборонительного обвода, ещё летом возведенного на подступах к Сталинграду. Тем не менее, к концу ноября, площадь занимаемой ими территории сократилась почти вдвое. Зато и уплотнились и боевые порядки. Теперь пробить их стало значительно труднее. Последним осенним успехом советских войск стало занятие 21-й и 65-й армиями Песковатки и Вертячего. Как выяснилось впоследствии, основной причиной столь длительного «топтания на месте» была общая недооценка количественного состава угодившей в окружение неприятельской группировки. Немцев, в «кольце», оказалось не восемьдесят тысяч, как предполагала Ставка, а значительно больше. До двухсот тысяч! Кроме того, их постоянно подпитывала надежда и на скорую деблокаду. И они были отнюдь не беспочвенными. Уже 15 декабря удар, в направлении реки Мышкова, нанесла группа армий «Дон» генерал-фельдмаршала фон Манштейна, спешно собранная по прямому приказу Гитлера. Позиции войск 51-й армии оказались прорваны. Ещё немного и возникла бы непосредственная угроза тылам 57-й и 64-й армий. Ставка достаточно чутко отреагировала на этот кризис. По просьбе командующего Сталинградским фронтом Еременко, ему перенаправили 2-ю гвардейскую армию, ранее предназначавшуюся для ликвидации окруженной в Сталинграде группировки Паулюса.
Угрозу извне отбили. Однако и без армии Малиновского, ослабленные войска Донского фронта, по откровенному признанию генерала Рокоссовского, справиться с поставленной перед ними задачей не могли. Требовалась хотя бы небольшая передышка. Ну и соответствующее усиление, естественно. Верховный, очевидно пребывая в благодушном настроении после явного провала немцев вызволить из «котла» Паулюса, охотно пошел навстречу. Разрешил он произвести и одно организационное мероприятие, в принципе, назревшее уже давно. Для улучшения управляемости, Сталинградский фронт расформировывался, а три его армии, тоже участвовавшие в ликвидации группировки Паулюса — 57-я, 62-я и 64-я передавались Рокоссовскому. Тот незамедлительно решил познакомиться с их командующими.
Самым кружным и замысловатым оказался путь в прославленную 62-ю армию генерал-лейтенанта Чуйкова. Для того, чтобы попасть на его командный пункт, требовалось дважды переправиться через Волгу. Река, в это время, замерзла ещё не везде. Перейдя её у Дубовки, Рокоссовский с группой офицеров, на подготовленных машинах, добрался до места второй переправы. Здесь их уже ждал хорошо подготовленный проводник. Следуя его указаниям, командующий и сопровождавшие его лица заранее запаслись досками и веревками, для преодоления разбитых минами и снарядами участков льда. Впрочем, несмотря на беспокоящий вражеский обстрел, всё обошлось благополучно.
Врытые в песчаные откосы землянки и блиндажи командного пункта 62-й армии располагались прямо на берегу Волги. Об отгрохотавших ещё не до конца боях здесь говорило буквально всё. Блиндаж Чуйкова, то и дело вздрагивал от близких разрывов и сыпавшийся в щели между досками облицовки песок проникал, казалось, повсюду. Тем не менее, сама армия, своей храбростью и боевитостью, произвела на Константина Константиновича весьма благоприятное впечатление.
Следующий натиск на окруженную группировку Паулюса решено было произвести 10 января 1943 года. Пополнения людьми Донской фронт практически не получил. Зато присутствие представителя Ставки ВГК генерал-полковника артиллерии Воронова позволило стянуть под Сталинград большое количество артиллерийских, минометных и танковых полков. Непосредственно перед наступлением, на разные участки немецкой обороны были направлены парламентеры с предложением почетной капитуляции. Везде их приняли по разному, однако общий смысл сводился к одному — немцы сдаваться не собирались. Пришлось прибегнуть к языку силы.
В 08.05 10 января началась артиллерийская подготовка, продлившаяся пятьдесят пять минут. Своими ударами её поддерживала и авиация. Но, невзирая на столь мощный огневой налет, двинувшаяся вперед пехота опять натолкнулась на отчаянное сопротивление. Тем не менее, шаг за шагом, наши бойцы прокладывали себе дорогу сквозь хитросплетения дотов, дзотов и опорных пунктов. К исходу дня, на ряде участков, советские войска вклинились в оборону противника на глубину до пяти километров. Первоначально, значительная часть фронтовых средств усиления концентрировались в полосе 65-й армии Батова. Однако, уже в ходе операции, получившей кодовое наименование «Кольцо», стало понятно, что значительно успешнее действуют войска соседней 21-й армии.
К 15 января средний оборонительный обвод оказался преодолен на всем протяжении. Теперь предстояло штурмовать обвод внутренний. И вновь нашим бойцам предстояли мучительные позиционные бои, получившие меткое название «прогрызания». Действительно, точнее и не скажешь. Немцы, любыми силами, стремились предотвратить расчленение своей группировки. Тем не менее, утром 26 января 51-я и 52-я гвардейские стрелковые дивизии, при поддержке 121-й танковой бригады 21-й армии, в районе поселка «Красный Октябрь», соединились с 13-й гвардейской и 284-й стрелковой дивизиями 62-й армии. Чуть позже, 233-й стрелковой дивизии 65-й армии также удалось войти в соприкосновение с 13-й и 39-й гвардейскими стрелковыми дивизиями армии Чуйкова. Невзирая на отчаянное сопротивление, вражеская группировка оказалась рассеченной на две части. Их ликвидацией и занялись армии Донского фронта. 21-я, 57-я и 64-я навалились на южную, а 62-я, 65-я и 66-я, со всех сторон, сжимали северную. 24-я армия, в свою очередь, выводилась в резерв Ставки.
Постарались своевременно отреагировать на возникшую угрозу и немцы. Поскольку осуществлять единое руководство, в условиях разделения войск, было больше невозможно, то Паулюс решил возложить командование над северной группой на командира 11-го армейского корпуса генерала Штреккера. Южную же группировку, он поручил возглавить командиру 91-й пехотной дивизии генерал-майору Росске. Хотя, фактически, ей продолжал руководить штаб бывшей 6-й армии. Сам Паулюс, тоже находившийся в южной группе, от какого-либо командования решительно отказался. В одной из своих последних радиограмм, Гитлер поздравил его с присвоением звания генерал-фельдмаршала. В принципе, это было завуалированное приглашение к самоубийству. Однако Паулюс не поспешил им воспользоваться. Но и капитулировать отнюдь не собирался. Просто, равнодушно ждал дальнейшего развития событий.
Потратив совсем немного времени на перегруппировку, Донской фронт приступил к ликвидации последних очагов сопротивления 6-й немецкой армии. В те же дни началась, со всевозрастающей скоростью, производиться и своеобразная «капитуляция снизу». Первой её ласточкой стала румынская 20-я пехотная дивизия генерала Дмитриеску, 30 января, в полном составе, сдавшаяся командиру 204-й стрелковой дивизии в районе элеватора. Однако главный «приз» ждал армию Шумилова ещё впереди.
