Когда поставленная отцом цель была достигнута в полной мере и грехи прошлого оказались искуплены, он осознал внутри себя новую, не менее важную проблему. За эти годы он здорово сдал. Работа отобрала у него молодость и силы. Огонь, горевший в нем в начале пути, давно погас. Годы прошли, их было уже не вернуть, и все, что ему оставалось, – это темные ночи без сна и горы снотворного. Отец принял решение отойти от дел и передать типографию старшему управляющему. Взяв с него письменное заверение о выплате ежемесячной ренты, которая обеспечила бы его семье достойное существование, отец сбросил с себя этот груз и почувствовал колоссальное облегчение. Однако насладиться покоем в полной мере ему было не суждено.
Ураган, бушевавший долгие годы, наконец утих, но вместе с тем обнажились его разрушительные последствия. Отец обнаружил, что на том месте, где должно было быть его семейное гнездышко, зияла огромная дыра: между ним и женой лежала бездонная пропасть, а дети, выросшие без его участия, вовсе не стремятся идти на контакт. Не найдя в себе сил восстанавливать разрушенное семейное счастье, отец решил, что ему стоит потратить последние остатки ресурсов на самого себя.
Идея заняться собой показалась ему более чем оправданной, и он решил безотлагательно приступить к заливке котлована для строительства нового здания жизни. Он мечтал восстановиться после измотавших его лет и стать другим человеком с другим мышлением. Отправиться в длительное путешествие в шумной компании или удалиться от мира, пуститься во все тяжкие или удариться в религию – казалось, он был готов к любым переменам. В надежде оторваться от тревог и печалей, долгие годы сопровождавших каждый его шаг, он ежедневно уходил из дома и бродил по городу по четыре-пять часов без остановки, или арендовал моторную лодку и уплывал с лодочником в море, или уезжал на природу, подальше от городского шума.
Маленький Цензор видел, что отец меняется на глазах, и все же разделявшая их невидимая стена не оставляла им шансов на сближение. Для матери с сестрой дело обстояло еще хуже – они и вовсе избегали малейшего контакта с ним. Поэтому дома отец в основном был занят тем, что дремал на диване в гостиной.
Эта история не имела ничего общего с тем, что Цензор привык видеть на страницах книг. В ней не было ни натужного драматизма, который так старательно выжимают из себя писатели, ни нарочитой стройности и глубины повествования, ни вымученных псевдоправдоподобных описаний, которыми авторы пытаются заставить читателя поверить в созданную ими реальность. Приобретая художественную книгу, мы обычно рассчитываем найти на ее страницах кого-нибудь похожего на нас самих – ну или просто приятно провести за чтением пару-тройку вечеров. Бывает и так, что покупка не оправдывает наших ожиданий, и тогда книгу можно захлопнуть и с легкостью перейти к другой. Такая участь могла бы постигнуть какое угодно произведение, но только не биографию отца Цензора. Окажись эта история на бумаге, она произвела бы настоящий фурор в мире литературы. О, это был бы роман, от которого невозможно оторваться, который не оставил бы равнодушным ни одного критика и сумел бы удержать внимание любого читателя получше какого-нибудь фэнтези без капли выдумки.
Стараясь получить максимально полную картину происшедшего с отцом, Цензор по крупицам собирал в памяти детали истории с типографией, подключая воображение там, где одних только фактов было недостаточно. По одной из версий этой истории, компаньоны отца все же подали на него в суд, однако тот сумел избежать ареста: ему удалось довольно быстро рассчитаться с бывшими товарищами, так что дело закрыли. И действительно, в памяти Цензора всплыло детское воспоминание о том, как на одном из постов безопасности в городе отца арестовали и увезли в отделение.
Сидя за письменным столом, Цензор пытался соединить воспоминания в единую канву, то и дело вплетая в нее сюжеты из любимых романов. Например, такой: проснувшись однажды утром, владелец пункта обмена валюты обнаруживает у себя в комнате двух незнакомцев, которые заявляют, что ему надлежит предстать перед судом – но при этом отказываются разглашать суть обвинения. Игнорируя протесты хозяина дома, пришельцы открывают шкафы, выбрасывают на пол все содержимое, съедают его завтрак и в целом ведут себя крайне бесцеремонно, так что бедолаге можно лишь посочувствовать. Во время работы над биографией отца Цензор глотал одну чашку кофе за другой, стремясь поддержать огонек фантазии и вывести на поверхность воспоминания, осадком скопившиеся в его душе. Способность принимать ударные дозы кофеина была необходимым требованием к кандидату на должность биографа. Жаль только, что в награду за свою работу он не получил ничего, кроме удвоенной дозы таблеток от боли в животе.
В одну из ночей Цензор снова увидел тот самый сон про типографию. Наутро он встал с постели с полной уверенностью: скоро непременно что-то произойдет.
Несколько дней спустя, вечером, когда на небе уже смеркалось, раздался звонок в дверь. Цензор выглянул из окна своей комнаты, откуда так любил глазеть на прохожих. Возле дома стоял Управляющий типографии – тот самый, которому отец передал свои полномочия. Это был невысокий и худощавый смуглолицый мужчина с зачесом на левую сторону, в белой рубашке, заправленной в брюки. После смерти отца Цензор видел Управляющего всего один раз – в тот день он сообщил, что продолжит придерживаться их с отцом договоренностей и будет ежемесячно вносить необходимую сумму на их семейный банковский счет. Уже тогда он понимал, что их следующая встреча – лишь вопрос времени, но сейчас от одного вида Управляющего у него скрутило живот.
На площадке перед домом шумели дети. Постепенно зажигались фонари. Когда Цензор вышел к нему навстречу, Управляющий радостно поприветствовал его и горячо пожал ему руку. Цензор провел гостя в дом и ненадолго вышел, оставив его одного. Он редко приводил кого-то к себе, так что неписаные законы гостеприимства были ему незнакомы. По правде говоря, в тот вечер он впервые использовал гостиную по ее прямому назначению.
Гость ощущал всю сухость приема, но, к счастью, природная скромность позволила ему не заострять на этом внимания. Он сложил пальцы в замок и опустил руки на колени. Чтобы завести разговор, Цензор стал расспрашивать, как поживает он сам и как дела у сотрудников типографии. Отделавшись дежурными фразами, Управляющий задал Цензору те же вопросы – как поживает мать, как в целом идут дела у семьи. В комнату вошла служанка и поставила на столике перед Управляющим стакан сока, воду и орехи.
– Теперь что касается типографии… – начал Управляющий.
Цензор кивнул, выражая готовность слушать.
– Дела у нас в последнее время не очень, – продолжил Управляющий, глядя куда-то в пустоту. – Станки совсем старые стали, сроки эксплуатации давно вышли. Ни ремонт, ни замена износившихся деталей тут уже не помогут – все, они свое отжили. А новые нам не по карману. Клиенты разбегаются к молодым конкурентам, аренда поднялась в два раза, бумага и чернила – наши основные расходники – тоже подорожали. В общем, дела идут из рук вон плохо.
Цензор снова кивнул – на этот раз, чтобы продемонстрировать сочувствие, – и опустил взгляд на журнальный столик, отделявший его от Управляющего. Судьба типографии действительно волновала его, поэтому он без особых колебаний заявил:
– Я со своей стороны могу сказать следующее…
Он замялся, но тут же продолжил:
– Типография была очень важна для моего отца. И я хотел бы сделать все возможное, чтобы сохранить ее. Предлагаю сократить нашу семейную ренту вдвое.
На лице Управляющего промелькнула растерянная улыбка. Он покачал головой и произнес:
– Этого будет недостаточно.
Догадавшись, что такой ответ может прозвучать двусмысленно, он поспешил добавить:
– Прости, я действительно ценю твою щедрость, но, к сожалению, этого не хватит, чтобы поправить наше положение. Мы не можем больше работать со старой техникой.
Цензор почесал правый локоть.
