Annotation

Я — хирург, двадцать лет спасала жизни, но в этом мире я всего лишь «ведьма» с синими волосами, которую едва не сожгли на костре. Моё спасение явилось в облике того, кого здесь боятся больше смерти. Принца Релиана. Дракона, чья чешуя осыпается пеплом. Все считают, что его пожирает неизлечимая болезнь, унёсшая жизнь его брата.

Он привёз меня во дворец как «сокровище», но здесь меня ждёт ад. Его невеста жаждет моей крови, его семья ждёт его смерти, а двор презирает выскочку-лекаря. Но мой врачебный взгляд видит то, что скрыто от магов. Это не болезнь. Это убийство. И пока я ищу противоядие от проклятия, моё сердце, кажется, забывает главное правило врача: не влюбляться в пациента. Особенно если он — Дракон.

Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона

1. Скальпель и колдовство

2. Просто путник с золотым драконом на шее

3. Синеволосый лекарь для рептилий

4. Костер для лекаря

5. Сокровище королевства

6. Милости принца — не просто так

7. Целовалась с огнедышащим ящером

8. Мама, я — маг

9. С корабля — в башню

10. Сокровище слышит дракона

11. Тайны вокруг покрова

12. Твоя невеста не оценит нашей близости

13. Обед с хищниками

14. У кого есть мотив?

15. Исцеляющая нежность дракона

16. Покажи, что ты не шарлатанка!

17. Муж Индары

18. Не наше сокровище

19. Графиня получит наследство

20. Письма Меримера с тайнами короля

21. Когда принц смирился

22. Прочтите срочно

23. Никто не бежит к Мелисс

24. Я расторгаю помолвку с принцем

25. Скрытый кукловод требует жертв

26. Король без драконьей сути

27. Разрушая проклятие

28. Можно ли считать долг выплаченным?

Эпилог. Наше

Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона

Таня Драго

1. Скальпель и колдовство

Первое, что почувствовала, — землю. Холодную, влажную, пахнущую гнилыми листьями и чем-то ещё, горьким и незнакомым. Лицо прижато к ней так плотно, что дышать больно. Я попыталась поднять голову, но мир качнулся, поплыл. Тошнота подкатила волной — резкой, неожиданной. Я застонала, сама не узнав собственного голоса.

Слишком высокий. Слишком молодой.

Операционная. Скальпель в руке. Пациент на столе, кровь, много крови. Я подняла инструмент — и пол исчез. Темнота накрыла с головой, густая, липкая, как смола.

А теперь — это.

Я заставила себя сесть. Руки тряслись, пальцы не слушались, словно чужие. Подняла их перед лицом — длинные, тонкие, с какими-то странными мозолями у основания среднего и указательного. Не от скальпеля.

Так, Инга, спокойно, это сон.

Какой реалистичный.

Кожа бледная, почти прозрачная, вены проступали ярко-синими линиями под тонкой тканью. Я провела ладонью по лицу — острые скулы, узкий подбородок, никаких морщин у глаз. Молодое лицо. Чужое.

Прядь волос упала на плечо. Я схватила её, поднесла к глазам.

Синяя.

Не седая. Не тёмно-русая, какой была всю жизнь. Синяя, как весеннее небо, как незабудки на даче у матери. Яркая, невозможная.

— Господи, что происходит?

Голос звучал чужим, но он был мой — я чувствовала, как вибрируют связки, как воздух выходит из лёгких. Паника поднималась откуда-то из живота, горячая, давящая на диафрагму. Дыши. Спокойно. Ты врач.

Ты умеешь контролировать себя даже когда всё идёт к чертям.

А оно туда прям бежит сейчас. Сломя голову.

Но руки продолжали трястись.

Какой натуральный кошмар.

Рядом лежала сумка — грубая, холщовая, с кожаным ремнём. Я потянулась к ней, пальцы нащупали застёжку. Внутри — пучки трав, перевязанные бечёвкой, склянки с мутными жидкостями, какие-то тряпки, похожие на бинты. Я достала одну из склянок, поднесла к носу. Пахло мятой и чем-то ещё, горьким, вяжущим. Валериана? Нет, не совсем. Что-то похожее, но не то.

Так, если это сон про врача, то у врача и во сне должны быть инструменты. Возьмем.

Эта мысль успокоила. Я зажала горлышко склянки в ладони, словно это был талисман, способный вернуть мир в нормальное русло. Врач без инструментов — не врач. Даже если инструменты эти — непонятная дрянь из чужого мира. Чужого мира?

Инга, спокойно.

Спокойствия не получилось.

Вдали раздались крики. Мужские голоса, грубые, злые. Я замерла, вслушалась. Слова долетали обрывками, но смысл был ясен.

— Ведьма!.. Найдите её!.. Убила Марту!..

Сердце ухнуло вниз, в живот, где уже клубилась паника.

Тело отреагировало на крики прежде моей логики, прежде головы, прежде всего!

Они искали меня. Кто такая Марта?

Я не убивала никого, никогда, я спасала людей, оперировала, вытаскивала с того света. Но голоса были уверенными, яростными, и в них не было сомнений.

Между деревьев замелькали огни. Факелы.

Итак, спасаться!

Я схватила сумку, вскочила на ноги. Ноги подкосились — чужие, непривычные, но молодые и крепкие. Это тело было моложе моего лет на двадцать, может, больше. Оно слушалось, хоть и не сразу. Я побежала.

Ветки хлестали по лицу, царапали руки. Я спотыкалась о корни, падала, вскакивала, бежала дальше. Сумка била по бедру, тяжёлая, неудобная, но я не бросала. Инстинкт сильнее логики — врач не бросает инструменты. Даже когда за ним гонится толпа с факелами. Лёгкие горели. Сердце колотилось где-то в горле, пульс стучал в висках так громко, что заглушал крики позади. Но они приближались. Я слышала топот, треск веток, ругань.

— Вон она! Держите!

Я обернулась — увидела силуэты с факелами, метрах в тридцати, не больше. Впереди мужчина с дубиной, лицо перекошено яростью, глаза горят ненавистью. Для него я — не человек. Я — ведьма, убийца, тварь. И он убьёт меня, если догонит.

Справа раздался голос — низкий, спокойный, но властный:

— Индара, вправо! К морю!

Я не видела, кто кричал. Не знала, кто такая Индара. Но послушалась — потому что этот голос был единственным, в котором не было злости. Свернула вправо, продралась сквозь колючие кусты, побежала туда, откуда доносился шум прибоя.

Море. Впереди было море.

Обрыв появился внезапно — земли просто не стало, и дальше только воздух. Я остановилась на самом краю, пальцы ног зависли над пустотой. Внизу, метрах в двадцати, может, больше, волны бились о камни. Пена белела в сумерках, вода казалась чёрной, холодной, бездонной.

Я обернулась.

Толпа вышла из леса — десять человек, может, больше. Факелы, дубины, вилы.

Впереди староста, седой, с лицом, перекошенным праведной яростью. Он поднял руку, и толпа остановилась в нескольких шагах от меня.

— Нигде не спрячешься, ведьма, — прохрипел он. — Марту убила колдовством, теперь ответишь.

Я не знала, кто такая Марта. Не знала, что такое колдовство.

Знала одно — этот человек хотел моей смерти. И получит её, если я останусь здесь.

Посмотрела вниз.

Вода.

Камни.

Высота, с которой можно сломать рёбра, проломить череп, порвать селезёнку. Я видела такие травмы в операционной. Знала, что шансы выжить — один к трём, в лучшем случае.

Посмотрела на толпу.

Там шансов не было вообще.

Хирург во мне быстро просчитывал в любой ситуации: траектория, глубина воды, течение. Прыгнуть подальше от камней. Ноги вперёд, чтобы не удариться головой. Глубоко вдохнуть перед ударом. Тридцать процентов шансов.

Лучше, чем ноль.

Ну, давай, Инга. Страшно, но можно.

Это кошмар, просто кошмар.

Я проснусь.

Кто-то шагнул ко мне. Я почувствовала, как пальцы потянулись к моему плечу.

И прыгнула в пустоту.

Падение было долгим.

Ветер ревел в ушах, сумка вырывалась из рук, я схватила ремень обеими руками, прижала к груди. Инструменты. Не потерять инструменты.