От этой мысли я с надеждой улыбаюсь.

Надеюсь, будет больше ночей, когда он будет обнимать меня, а я запускать пальцы в его волосы.

***

— Убей ее!

От звука незнакомого голоса мои глаза распахиваются, и следующее, что я чувствую — как кинжал пронзает мое плечо, пригвождая к кровати. Страх прокатывается по телу, заставляя сердце бешено колотиться.

На меня напали.

Боевой опыт делает свое, и я выдергиваю из плеча кинжал, бросаясь на нападавшего. Я попадаю в чью-то плоть, но вокруг по-прежнему слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Споткнувшись, он падает на пол. В следующую секунду все свечи разом вспыхивают, и Калел что-то кричит и колотит в дверь, пытаясь войти. В комнате трое демонов, двое мужчин и женщина. Я порезала по груди молодого мужчину ростом поменьше. Он корчится от боли на полу, заливая все вокруг кровью.

Никого из них я не узнаю, так что вряд ли они из армии Калела, но очевидно, что они мне не рады. Настолько, что запах Калела не удержал их от нападения.

— Она порезала меня! — кричит юный мужчина.

Женщина зло смотрит на меня и достает меч.

— Полубоги будут уничтожены. Ты совсем с ума сошла, если думаешь, что мы позволим тебе выжить и выйти замуж за Лорда Лорнхельма! — бросает она мне.

Я метаю в нее кинжал, попадая прямо в центр ее горла. Ее глаза округляются, когда она давится собственной кровью. Она падает на кровать сбоку, прежде чем соскользнуть вниз. Звякнув, ее меч приземляется на пол как раз в тот момент, когда Калел прорывается через дверь. Он быстро оглядывает меня, убеждаясь, что я в порядке, потом смотрит на двух оставшихся нападавших.

— Как вы посмели, — единственные слова, что произносит Калел, вынимая меч, — как вы ПОСМЕЛИ пытаться убить ту, что принадлежит мне?

— Подождите, сир Лорнхельм, мы лишь пытались избавить вас от такой судьбы! — в слезах кричит раненый юнец.

Второй кивает.

— Мы можем вместе убить ее, прямо здесь. Прямо сейчас. Позвольте нам избавиться от нее ради вас… — Калел разрубает его пополам до того, как он успевает закончить.

Раненый юнец успевает только резко вскрикнуть, прежде чем Калел отрывисто взмахивает рукой и обезглавливает его. Тело падает на пол с глухим звуком вслед за головой.

Калел тяжело дышит, а под усталыми глазами залегли темные тени. Он ругается себе под нос.

— Мне не стоило оставлять тебя одну, — он перехватывает мой взгляд, прежде чем посмотреть на рану на плече. — Я приведу Николая.

— Нет, я в порядке. Не нужно его будить. Он осмотрит меня утром, — я встаю и иду в ванну. Мое отражение в зеркале ужасает. Белая ночная рубашка пропитана золотой кровью. Пряди серебристых волос слиплись и пристали к шее.

Отлично, это еще долго не отмоется. Я хмурюсь, глядя на волосы.

Сложив руки на груди, Калел прислоняется к дверному косяку.

— Уверена, что он не нужен тебе сейчас?

Закатив глаза, я снимаю с себя испорченную рубашку. Не обращая внимания на то, что он разглядывает мое обнаженное тело, я осматриваю рану, чтобы убедиться, что мне не нужен Николай.

— Да. Ему тоже нужно отдохнуть, а здесь все не так плохо. Рана уже заживает, — по крайней мере, наша божественная кровь может исцелять мелкие ранения.

Но мне снова нужно помыться. Я иду к ванне и открываю краны. Присутствие Калела начинает выводить меня из себя, так что я раздраженно смотрю на него.

— Тебе разве не нужно сообщить, что они погибли и все такое? — резкость пропадает из моего голоса, когда я вижу, как он на меня смотрит.

Вина затапливает его взгляд, в нем больше борьбы, чем когда-либо.

— Залезай в воду, — говорит он сквозь зубы. Он встает на колени рядом со мной и закатывает рукава. Когда я не двигаюсь, он кивает в сторону ванну. — Залезай, или я сам тебя туда уложу.

Я фыркаю.

— Так ты один из этих, да?

Он вопросительно смотрит на меня.

— Из джентльменов?

Я смеюсь.

— Нет, я даже не думала, что ты знаешь это слово. Ты один из тех, кто совершает поступки из чувства вины или стараясь извиниться за что-то.

Калел зло смотрит, как я ложусь в ванную вздыхает. Вода быстро окрашивается в золотистый оттенок. Его взгляд так же быстро смягчается.

— А если и так? Я ведь не какой-то бессердечный злодей, — он берет одну из аптекарских бутылочек со столика и выливает содержимое в воду.

Я улыбаюсь от его шутливого тона и того, как взволнованно он несколько раз смотрит на меня, прежде чем опустить руку в воду и аккуратно провести пальцем по ране у меня на плече. Я вздрагиваю от тупой боли, пусть и далеко не такой сильной, как несколько минут назад.

— Это зелье достаточно залечит рану, чтобы она не причиняла боли, — Калел садится около ступенек и кладет голову себе на предплечье, оставив руку в воде.

— Так ты все-таки можешь сделать что-то кроме супа, Аптекарь? — поддразниваю я, и удивленный взгляд, который он метнул в меня, стоит того.

— Я же говорил, что делаю лекарства.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Это редкий случай, когда в наших взглядах нет злости. Лишь любопытство относительно друг друга.

— Почему ты стал рыцарем, Калел? Заметно, что составление отваров подходит тебе больше, — он не закрывается эмоционально, как я того боялась, лишь медленно моргает и проводит рукой по затылку.

— Моя жизнь обернулась иначе. Я по-прежнему могу заниматься лекарствами, но не изменил бы своего решения. Ни за что, — мягко говорит он. — А ты? Расскажи, кем ты хотела стать. Точно не рыцарем, — он звучит уверенно, и полная воспоминаний улыбка трогает уголки его губ.

Я улыбаюсь и думаю о собственном прошлом.

— Я хотела быть модисткой. И если бы могла, я изменила бы свой выбор, — смещаюсь к центру ванны, чтобы лучше его видеть. — Я бы вернулась в прошлое и стремилась к своей мечте, пока она не стала бы реальностью. Пока я не танцевала бы на балах и не одевалась в самые лучшие платья во всем Фалторе. Конечно, в Алзоре сейчас не проводят балов, но я бы сбежала в земли смертных, если бы понадобилось.

Выражение его лица очень серьезно.

— Почему ты этого не сделала?

Моя улыбка угасает.

— Судьба сирот в Алзоре предопределена. Меня отправили в подразделение рыцарей, и это конец истории. Я была глупой, когда мечтала о жизни, которая невозможна в моем королевстве, — я равнодушно пожимаю плечом.

Калел обмакивает палец в золотую воду и облизывает.

— Я бы хотел увидеть тебя в платьях, о которых ты когда-то мечтала, — его взгляд впивается в мой.

Я не ожидала, что он это скажет. Мое сердце замирает, и мне приходится прочистить горло, прежде чем сменить тему.

— Ты правда был в тот день в лесу Флорум, потому что собирал грибы? — спрашиваю я, немного охлаждая атмосферу нежности между нами.

Он сжимает челюсть.

— Нет.

— Ты был в разведке в окрестностях королевства, так ведь?

Калел кивает.

— Да, но в то место я пошел, потому что часто играл там, когда был ребенком. Давным-давно, когда я был глупым и полным надежд, — ровным голосом говорит он, будто эти воспоминания чем-то омрачены.

Я глубже погружаюсь в воду, пока не касаюсь подбородком ее поверхности.

— Почему ты был так далеко от дома? — это заставляет меня вспомнить о мальчике-демоне, которого я встретила, когда мне было восемь.

Он был похож на Калела, но он умер. Я видела его мертвым.

Калел улыбается грустной, пронизанной тоской улыбкой. Изгиб его губ полон сожалений.

— Я ходил в поход с моими дядями. Это было в тот же год, что началась война. За какие-то месяцы до того, как все рухнуло и торговые пути закрылись. Мы искали дикий цветок Гриффона. Считается, что он растет только в лесу Флорум, и он был нужен моему дяде Дакре для зелья. Он учил меня всему, что мне было нужно знать, чтобы стать аптекарем, как он. Мы знали, что ночью в лесу будет опасно. Мы зашли дальше, чем обычно и каким-то образом мы с ними разделились.