– Твоя жена опасна, Пьер, – заявила леди Адель. – Она чуть не убила меня. Тому есть десятки свидетелей.

– Я бы не напала, – фыркнула я.

– А не надо было злить, маму, – встряла Агнес – единственная дочь среди троих сыновей. – Она страшна в гневе.

– Агнес, помолчи, – перебил ее Пьер.

– Вы еще смеете меня обвинять в случившемся? – возмутилась леди Адель. – Не я закинула Писки на дерево, не я превратилась в чудовище и перепугала всех насмерть. Половина слуг уже подала прошение на отставку. Как вам такое?

Все притихли, переваривая информацию. Со слугами неудобно получилось. В наш дом и так неохотно нанимались на работу.

– Ты права, мама, – кивнул Пьер. – Это было недопустимо и возмутительно.

Я повернулась к мужу. Мне не послышалось? Вместо того, чтобы защитить семью, он выступил против нас? Злость снова клокотала внутри, и я поспешно сжала кулаки, пряча удлинившиеся когти. Вдох-выдох. Мне нельзя оборачиваться. Второй раз за утро точно перебор.

– С тобой всегда было трудно, Эриния, но мы закрыли глаза на твои недостатки и приняли тебя в семью, – произнесла леди Адель. – И чем ты отплатила? Прости, но я вынуждена сказать прямо – мы мне не нравишься, и я жалею, что в свое время дала согласие на ваш с Пьером брак.

Прежде чем ответить, я осмотрела гостиную, чтобы немного успокоиться. До чего же безвкусно она обставлена! Шторы в разноцветные яркие полосы, мягкая мебель в цветочек, бордовые стены и уродливые ковры. Весь декор подбирала свекровь. Дом оформлен согласно ее пожеланиям, и это сущий кошмар.

– Глядя на ваш вкус, я даже рада, что не нравлюсь вам, – произнесла я.

– С тобой невозможно нормально общаться! – возмутилась свекровь.

– Если бы я хотела быть удобной, стала бы диваном, – парировала я.

За спиной захихикали дети. Зря я разжигала конфликт, то сил терпеть уже не было.

– Дети должны покинуть дом, – в итоге отчеканила свекровь.

Когда она говорила таким тоном, всем было ясно, что возражать ей бесполезно. И все же я надеялась, что Пьер что-то скажет. Хоть что-нибудь! Но он молчал… а это означало согласие.

Речь, конечно, шла о пансионе, на котором леди Адель давно настаивала. Но мои дети особенные, им нужна материнская забота и внимание.

– Дети, – я встала с дивана, – мы уходим.

– Куда? – подскочил Пьер.

Ах, вот теперь он отреагировал! Жаль, поздно.

– Ты же не думал, что я оставлю своих детей? Если им не место в этом доме, то и мне здесь делать нечего.

Покидая гостиную, последнее, что я увидела – довольную улыбку свекрови. Она все-таки добилась своего. На это ушло восемь лет, но она избавилась от меня.

Вслед за мной и детьми в коридор выскочил Пьер, и я выдохнула с облегчением. Он едет с нами! Но, увы, я ошиблась.

Придержав меня за руку, Пьер зашептал, чтобы дети не услышали

– Правильно, уезжайте на время. Пусть мама успокоится. Ты же видишь, она сильно расстроена. Потом вернетесь.

– Да она не в себе! – возмутилась я. – Выгнать из дома собственных внуков… Поехали с нами. Какая разница, где жить, если мы вместе?

Пьер не ответил, но в его глазах мелькнул ужас. Разница все-таки есть. По крайней мере, для него. Аристократ привык к определенному уровню комфорта. Шелковые простыни, изысканная еда, слуги, обожаемые лошади, с которыми Пьер проводил больше времени, чем с родными детьми. Все это он бросить не мог, а нас – запросто.

– Папа, ну поехали, – в разговор вмешались дети.

– Я приеду… попозже, – вынужден был ответить Пьер. – Привезу вам подарки на Новый год.

Я вздохнула. Пьер свой выбор сделал. К сожалению, не в нашу пользу.

***

А ведь Пьер обещал мне сказочную жизнь в день нашей свадьбы! Только я забыла уточнить, какая роль мне отведена в этой сказке. Похоже, я – эпизодическая героиня, которая никому неинтересна и не нужна.

К счастью, мне есть куда пойти, на улице не останемся. От родителей мне достался двухэтажный дом с лавкой. Вот только там давно никто не жил. За время отсутствия хозяев дом стал холодным и мрачным, а еще его облюбовали пауки.

Пьер лично подвез нас в карете до города. Проводил! Лучше бы он маме своей возразил, заступился за детей, но нет, на это у него смелости не хватило. Я смотрела на мужа и не понимала, что нашла в нем восемь лет назад. Молодая была, глупая.

Слуги занесли в дом сундуки с вещами, а следом вошла я с детьми и мужем.

– Здесь довольно мило, – оптимистично заявил Пьер.

– Здесь ужасно, – возразила Агнес. – Папа, ты не можешь оставить нас в доме с пауками! Я их не выношу, ты же знаешь.

Пьер скривился, словно от зубной боли. А ведь это его дочь. Или в этом он теперь тоже сомневается?

– Я буду часто вас навещать и привозить подарки, – заявил он.

Откупиться решил? Как будто подарки компенсируют общение с отцом! Я почувствовала, что снова закипаю. Пока не случилось непоправимого, я поспешила проводить Пьера до двери. А точнее, выпроводить.

– Я буду высылать средства на жизнь, – пообещал муж напоследок.

Как я сдержалась, известно только богам. Наконец, Пьер сел в карету, и я выдохнула. Пора сосредоточиться на главном – на детях. Все четверо сбились в кучу посреди гостиной и испуганно смотрели по сторонам.

– Дом не в лучшем состоянии, я знаю, – сказала я им. – Но это потому, что его давно никто не любил. А без любви все чахнет – и человек, и цветок, и даже дома. Но нам под силу это исправить.

– Как же нам показать дому нашу любовь? – нахмурился Джед – рыжий повелитель огня.

– Уборкой! – заявила я, и дети дружно застонали.

В поместье отца они привыкли, что все делают слуги. Что ж, об этом придется забыть. На слуг у нас нет средств. Но физическая работа пойдет четверняшкам на пользу.

Первым делом мы смели пыль и паутину. Потом отдраили полы, а следом затопили камин. И вот уже дом стал уютнее. Дети вымотались за день, а мне еще предстояло закупить продукты, приготовить ужин, всех накормить, согреть воду для купания, вымыть детей и уложить спать.

Когда четверняшки уснули, я без сил рухнула на мягкий подоконник у окна. Вот это был денек! Все, чего я сейчас хотела, принять горячую ванну и лечь в кровать, но многодетной маме некогда расслабляться.

Завтра же Новый год! А дом совсем не украшен. Дети проснутся утром с ожиданием праздника, а его нет. Я не могла этого допустить. Им и так тяжело. Так что я отправилась за новогодними украшениями. Атмосфера праздника поднимет всем настроение.

Я потратила минут двадцать, чтобы найти лавку с игрушками. Прежде я ее не видела. Впрочем, я давно не жила в этом районе и вообще редко бывала в городе. Сельская жизнь в поместье полностью меня устраивала. До недавнего времени.

Я набрала целую гору игрушек, гирлянд, цветного дождика, и уже пошла расплачиваться, как вдруг заметила его – восхитительный шар на елку, расписанный вручную.

Меня привлек странный рисунок. Город, поразительно непохожий на все, что я когда-либо видела. Высокие дома тянулись к небу, окна горели разноцветными огнями, а по улицам ездили кареты без лошадей.

Не моргая, я смотрела на рисунок и в какой-то момент почудилось, что он двигается. Я даже расслышала нетерпеливые гудки, а потом мелькнуло мужское лицо, словно отразившись в шаре.

Отпрянув, я часто заморгала. Привидится же такое! На всякий случай оглянулась, но вокруг никого не было, я – единственный посетитель лавки, не считая продавца. Но он ни капли не похож на того мужчину. Не могло в шаре быть никакого отражения.

– Нравится? – спросила старик-продавец.

– Да, очень красивый, – пробормотала я, все еще не до конца придя в себя.

– Забирайте, он ваш.

– Вряд ли он мне по карману… Такая искусная работа должна стоить очень дорого.

– Это подарок оптовому покупателю, – подмигнул он, намекая на гору выбранных мною игрушек.

Вот только они были дешевые. Шар стоил дороже их всех вместе взятых, но старик настаивал, и я почему-то не смогла отказать. Шар будто манил меня. Странный, непонятный, но тем и притягательный. Я забрала его домой.