Ан Маниш снова тепло, даже с некоей долей отеческой нежности, похлопал его по ладони и, сверкнув белоснежной улыбкой, направился обратно к лифтам.
— Профессор.
Ан Маниш остановился и повернулся в полоборота. У Арда вертелось на языке так много слов, мыслей и вопросов, но он смог сказать только одно:
— Спасибо.
Профессор постоял молча несколько мгновений, затем улыбнулся ярче задорного мальчишки и, кивнув, произнес простое:
— Eshfashim aea hatfa.
Что, на языке пустыни, насколько понимал Арди, означало — «бери мою воду» или же, если адаптировать на Галесский, то — «всегда пожалуйста».
Профессор удалился к лифтовому холлу, а Ард еще какое-то время стоял в одиночестве около окон. Громадная площадь, вмещавшая на своем покрытом брусчаткой полотне тысячи магов, отсюда, с высоты центрального строения Императорского Магического Университета, казалась такой маленькой. Совсем миниатюрной. Казалось — достаточно ладонь протянуть, и её можно поднять к небу, с которым так ретиво спорил высокий шпиль Большого.
Ардану казалось, что в этом есть какой-то осколок Имени Метрополии, но, как говорил Скасти, он пока еще « слишком плохо слышал мир», так что молча развернулся и продолжил свой путь к лестницам.
И пока он шел, то чувствовал, что дышать, отчего-то, стало легче, а с плеч будто свалился пусть и небольшой, но весьма неудобный и неприятный груз.
* * *
Арди внимательно следил за тем, как высокий (по меркам людей) блондин по имени Нарс Мальков использовал затяжное формирование. Пока вокруг него на уровне пояса плясало шесть зеленых огоньков «Пламенного Хоровода» — активного щита, готового поглотить ледяную магию Арда, Нарс без устали переписывал рунические связи и векторы в печати, которая, скорее всего, должна была создать нечто сродни густого тумана.
Вот только Арди, пока Нарс не покажет финальной модификации, пока не понимал… ядовитого тумана? Движущегося или статичного? А может, состоящего из раскаленного или кислотного?
Так что его щиты Орловского, в количестве пяти штук (семь он потратил на защиту от каменных заклинаний Нарса, в которых тот продемонстрировал уровень, далеко уходящий за границы возможностей того же барона Керимова), позволяли Арду сосредоточиться на контрмерах.
Наконец, покрывшийся испариной Нарс ударил посохом о настил, и с навершия его посоха сорвалось стремительно расширяющееся облако. Оно полностью укрыло собой Малькова, спрятав от Арда уже вспыхивающую под ногами противника следующую печать.
Одна из типичных стратегий для военных магов — из целого перечня способов, которыми можно было спрятать формирование своей печати, магам двух звезд оставались доступными лишь самые банальные. Обструкция, в которой печать пряталась за естественными преградами (как, например, сделал Арди в фургоне, когда у него пытались похитить гримуар), и бифуркация, к которым относились способы скоростного формирования, а так же множественного переписывания.
У каждого имелись свои плюсы и минусы, но Аверский, в своих наставлениях, рекомендовал никогда не прибегать к обструкции в случае, если сходишься с равным оппонентом. Потому что, что бы ты ни создал для сокрытия своей печати, заклинание обструкции все равно надо и сформировать, и воплотить. Так что, за долю мгновения до того, как подиум укрыло непроглядное, густое, как вата, облако, — Арди уже видел все ключевые итоговые параметры.
И, наверное, в какой-то степени ему повезло, что Нарс решил прибегнуть именно к такому способу сокрытия своей магии. Но, как говорил все тот же почивший лорд Аверский, — « удача — неотъемлемая часть любой победы».
Арди, используя скоростное формирование с воплощением, ударил посохом о доски подиума. С его навершия сорвалось модифицированное «Дыхание». Порыв ветра, куда слабее того, что спас их с Миларом, а недавно отправил во мрак Стригу, закружил веселым танцем. Зимним танцем.
Покрывая подиум узором инея, заставляя воздух вокруг затрещать от внезапного мороза, порыв стужи ударил по облаку, уже успевшему накрыть всю площадку и закутать Арда в мокрые, плотные объятья.
