С тех пор, как мы привели всех выживших после бойни в Нарларе в город черных драконов, прошел почти месяц.

Дайкар уже не казался нам чужим – слишком многое изменилось.

Даже драконы, которые поначалу смотрели на нас с непониманием и легким презрением – мол, всего лишь люди, – стали куда лояльнее. Теперь они даже здоровались. В лавках нас принимали как обычных покупателей, в тавернах и на улицах не косились. Казалось, мы понемногу начинаем привыкать друг к другу – маги и драконы.

Всех пришедших разместили в нижних ярусах города. Правитель лично распорядился, чтобы нам предоставили гостиничные номера или свободные домики, где маги расселились по нескольку семей.

Мне и Дэю повезло больше всех – Эйла выделила нам комнаты в своем замке. Остальная семья императора была поселена в небольшом дворце у подножия одного из холмов. Он заметно уступал по размерам императорскому, но был очень уютным.

Несколько дней Совет решал, что с нами делать и как поступить дальше. Одно дело, что Аширашир решил нам помочь, и совсем другое – наше взаимодействие с драконами без драконьей стали.

Маги, никогда прежде не работавшие с драконами, оказались в замешательстве: магия упорно не желала сплетаться с незнакомой энергией. Да и полеты без связи стали настоящей проблемой – удержаться на спине огромной рептилии не так-то просто, если никогда раньше этого не делал.

Хотя с этим еще можно было как-то справиться – Аширашир приказал местным кузнецам создать специальные седла. Но вот с управлением драконов все оказалось куда сложнее: ни один парящий не позволил бы надеть на себя сбрую, а ментальная связь была возможна только через сопряжение магии магов с магией дракона.

И именно здесь проявилась главная проблема.

Посовещавшись с Дэем и Кайканаром, Совет решил основать Академию драконьих наездников. Нам предстояло научиться держаться в воздухе, слышать друг друга ментально и устанавливать связь с драконом. Потому что нет ничего опаснее попытки полета без этой связи.

Я-то знала, чем это может закончиться. Настоящий наездник и дракон всегда связаны.

Когда-то мы с Нейтом уже пытались создать драконью армию, научить летать обычных магов…

Вот только это оказалось практически убийством. Сколько тогда погибло тех, кто осмелился взлететь, – я даже вспоминать не хотела. Кто-то не удержавшись в пике сорвался вниз, кто-то не справился и был сожжен, некоторые просто лишились ума от ментального давления.

Нет, работать с драконом без связи нельзя. Маг и парящий должны чувствовать друг друга, говорить без слов, понимать друг друга одним взглядом… Иначе первый же полет мог стать последним.

Это понимали и драконы, и мы.

Кроме того, повелитель дайкари – хоть и с сомнением – согласился, что нам попросту необходимо знать хоть что-то из драконьей магии. В борьбе против искаженной и золотых она могла пригодиться.

– …Магия черных драконов не подчиняется прямому воздействию, – глухо произнес профессор, сухощавый дайкари с прядями седины в темных волосах. Он стоял у кафедры, выпрямившись, медленно проговаривая каждое слово. – Она откликается лишь на природный баланс, на чувства, на внутреннюю энергию мага.

Я слушала вполуха, глядя в спину Зейна.

Он сидел впереди, сосредоточенно записывая все, что рассказывали на лекции.

Аудиторию – если лианами оплетенную беседку вообще можно было так назвать – заливал мягкий свет. Где-то рядом напевали птицы, журчал ручей. Сквозь зелень пробивались солнечные лучи, играя радужными бликами на лицах имперцев. На русых волосах Зейна лучики отливали зеленоватым, будто в них пряталось отражение листвы.

Я смотрела на него… просто смотрела.

После того, что произошло с Зейном, я думала, что никогда уже не увижу его таким… то есть – тем самым магом, имперцем.

Но знания дайкари и правда оказались велики.

Зейна не просто избавили от пустившего корни семени искаженной, – его восстановили полностью, буквально за неделю.

Правда, я больше не видела на его лице улыбки. Даже обычного смешка. Теперь он постоянно был сосредоточенным и задумчивым.

Но главное – он был жив. И здоров.

В отличие от Ника.

Лекари дайкари говорили, что он пережил сильнейшее ментальное воздействие, почти разрушившее его связь с собственной магией.

Силу ему понемногу восстанавливали – естественно, через природные потоки.

Но разум…

С ним все было сложнее.

Ник почти не помнил того дня – словно кто-то стер воспоминания ластиком. И когда наконец пришел в себя, оказалось, что он к тому же не помнит ни себя, ни нас.

«Ему нужно время, – сказали лекари. – Все вернется. Но не сразу. Мы делаем все, что можем… Но это воздействие – драконье. А оно куда сильнее любого магического».

И вот прошел уже почти месяц, а Ник до сих пор оставался в лазарете.

Мы навещали его каждый день и радовались даже самым крошечным изменениям. Сначала он начал осознанно говорить, потом вспомнил всех нас – и даже Эйлу. Стал улыбаться, когда мы заходили в палату. И однажды даже возмутился.

– Сколько меня еще можно держать здесь? То, что я чего-то не помню, не значит, что я чувствую себя плохо. Я уже почти здоров. Целители ведь сами говорят – память вернется! Просто позже… Я мог бы уже вместе с вами начать обучение. И… как бы мне хотелось увидеть черных драконов.

Он покосился на Эйлу.

– Я бы тебе показала, – она развела руками, – но…

Но…

Мы теперь все уже знали, что имела в виду Эйла, когда говорила, что у нее забрали самое ценное: на девушке была печать, из-за которой она не могла полностью распоряжаться своей магией и – что еще важнее – не могла обратиться в дракона.

– Но ты обязательно увидишь, – тут же добавила она, подмигнув Нику. – Я уверена: из тебя вышел бы прекрасный наездник.

– А разве наездник – это не тот, кто способен подчинить через драконью сталь? – спросил Ник, нахмурившись. – Нам ведь преподавали, что наездники – большая редкость. Драконья магия далеко не каждого принимает…

– Вообще-то ты прав, – улыбнулась Эйла. – Но так это работает, когда вы подчиняете дракона. А вот если между вами – естественная, партнерская связка, тогда все зависит от вас двоих: от наездника и от дракона.

– То есть драконья сталь, по сути, и не нужна, – вздохнул Ник.

Эйла кивнула.

– Главное – уметь договариваться и выстраивать взаимное энергетическое взаимодействие. Уверена, у тебя это отлично получится.

– Эх… – выдохнул Ник, с какой-то детской мечтой в глазах. – Как бы я уже хотел начать учиться! Представляете – летать на настоящих драконах! Ребята, я за вас очень рад… правда, не искренне. Просто сам тоже хочу скорее попасть в ваши ряды.

Мы рассмеялись.

– …Чтобы установить контакт с черным драконом, маг не должен подавлять его магию, – прервал мои мысли голос профессора. – Ибо это ведет к подчинению. А никто не хочет быть подчиненным. Маг должен чувствовать дракона, быть с ним в полном доверии. Связь, установленная на взаимности, куда крепче, чем та, что создается через силовые методы. Когда вы чувствуете друг друга, вы – почти одно целое. Это и есть путь равновесия, к которому стоит стремиться в отношениях с драконом.

Его слова мягко заглушились звуком хлопающих крыльев – мимо беседки пронесся черный дракон, сверкая чешуей на солнце.

Я невольно вздохнула.

Месяц, как мы бежали из сожженного Нарлара, и теперь жили среди тех, кого когда-то считали несуществующими.

Это казалось невероятным.

Еще недавно мы были чужаками.

А сегодня – учениками под крылом тех, кого не видели столетиями и о существовании кого даже не знали.

И за все это мы были обязаны Эйле.

Она привела нас сюда на свой страх и риск, прекрасно понимая: если черные нас не примут, первой пострадает именно она.

Но все разрешилось куда лучше, чем мы могли ожидать.