— Отлично! — начальник наконец сообразил вытащить палец из носа. — Теперь Дворф.

— Беру на себя техническую сторону вопроса, — доложил гном. — Экипировка, оружие, накопители магических частиц. Все, что нужно для войны, в общем. И мой взнос — Хуйло. Обязуюсь усовершенствовать.

— Эй, снежок, это нечестно! — взвизгнул Малыш Ларс. — Хуйло был моим взносом, потому что я официальный хуйлолог.

— А я его изобрел, — огрызнулся Дворф.

— Йоу, проехали, коротышка. Чем я, зеленый брат, могу быть полезен снежкам? — гоблин взмахнул руками, за его спиной замаячили призрачные тени. — Попробую послать весточку шаманам зеленого народа. Но не обещаю. Зеленый народ обижен на угнетателей, отнявших у нас родные болота, клюкву и коноплю.

Патрон весело расхохотался, скинул вечный серый пиджак, продемонстрировав яркие подтяжки поверх рубахи и кобуры для револьверов в подмышках. Взял со стола шляпу, надвинул на глаза, сделал несколько плавных шагов назад, крутанулся на одной ноге:

— Лунная походка. Один мигрант научил. Так вот, зеленый народ может обижаться, сколько угодно. Если Нидо запустит коллайдер, зеленый народ тут же будет отомщен. Правда, и сам погибнет.

— Это я понимаю, босс, — согласился Малыш Ларс. — Но шаманам вряд ли объясню. Понимаешь, зеленый народ верит в Большой Пиздец, который должны послать гоблинские боги. После него боги всех нас заберут отсюда в Болота Розовой Воды, там будет хорошо и сытно, завершатся все страдания. Шаманы могут решить, что коллайдер и есть предвестник Большого Пиздеца. Зачем им бороться и мешать такой благодати?

— А ты что?

— А я атеист, к тому же люблю жизнь, — гоблин подмигнул, пожевал грибок и продолжил: — Так что шаманам, конечно, сообщу, но сомневаюсь, что впишутся. Эх, снежки! Я бы сам целое кладбище зомби поднял, но магии не хватит. Хороший, большой зомбак, он магию жрет, что твой единорог.

— Ой, а как с единорожками теперь? — жалостливо спросила Дарк, глотая шербет. — Неужели вымрут?

— Не, бейба, не, — успокоил Малыш Ларс. — Не успеют. У них в роге запаса на неделю хватит. Ну ослабеют, конечно, бабочками гадить перестанут…

— Может даже, в магоанабиоз впадут, — добавил Дворф. — Но сразу издохнут только самые слабые особи.

— Да, а там или мы все или наоборот, — туманно выразился гоблин. — Эх, жаль, покойников не поднять! Один зомбак мог бы с десяток солдат Фолькерста играючи завалить.

Дарк с волнением задышала, колыхая внушительным бюстом:

— Стоп! Ты говорил, на большого зомби магии не хватит. А если маленькие?

— На маленьких, может, и хватит, чтобы поднять с десяток. Но ими же еще управлять надо, тоже расход магии. А ты кого предлагаешь? Детишек, что ли?

— А если уже готовые зомби? — настаивала монахиня. — Управлять сможешь?

— Йоу-йоу, стоп, бейба! Ты про кого?

— Куры на зомбоферме! — выкрикнула Дарк.

— Ты крута, бейба! — возликовал гоблин. — Готовые зомбаки!

— Да еще злобные, с душами паразитов внутри, — кивнула девушка.

Патрон меланхолично покачал головой:

— Даже не знаю, получится ли. Тюльпаны неразборчиво колышутся на облаках.

— Красиво сказал! — всхлипнул Люмик.

Дарк с Малышом Ларсом вопросительно смотрели на начальника.

— Терпкая труба стирает однозначное знамение, — пояснил Патрон. — Потому что левый. Сиреневая эмоция готовится в дрова.

— Как же это прекрасно! Трогательно и тонко! — на глазах эльфа выступили слезы.

— Что за хуйню он несет? — поинтересовалась монахиня. — Его случайно поэтесса Ванда Брукс не кусала?

— Действие вискаря вкупе с грибами, чика, — пояснил гоблин. — Все по-разному растормаживаются. Андрогин, видишь, рассопливился. А у Патрона словесный понос.

— Мне вроде нормально, — с опаской сказала Дарк.

— Погоди еще, накроет, — утешил Малыш.

Между тем Дворф подошел к начальнику, с решительным видом опрокинул ему на голову ковш ледяной воды. Патрон молодецки ухнул, вздрогнул, отряхнулся и заявил:

— Вы совсем отупели, что ли? Чего тут неясного? Говорю же, зомбоферму охраняют штатные некроманты на службе его величества. На них наложено такое же заклятие, как и на агентов Бюро. Только еще жестче. Поэтому некроманты нарушить служебные обязанности просто не могут. И кур вам никак не отдадут.

— Чудесно, чудесно! — подвывал Люмик. — Так романтично!

— И все же, разрешите попробовать, — настаивала монахиня.

— Хорошо. Это будет ваше с Ларсом задание. И чтоб без всякого мародерства! Ну, а теперь я слушаю Джо. Чем ты можешь помочь спасению мира?

Широкоплечий агент встал, смущенно потирая шрам на физиономии.

— Я думал, ничем не могу. Я же мрачный убийца с темным прошлым, одинокий и в целом очень ебанутый. Такие вообще обычно погибают в самом начале…

— Почему же? Случается, что в конце, — перебила Дарк.

— Это если они главные злодеи. Но главный злодей у нас Нидо Фолькерст. А я персонаж проходной. Так что мне крупно повезло с харизмой, только поэтому и задержался…

— Давай быстрее рожай вывод, — поторопил Патрон. — А то меня опять укачивает.

— Как мило! — взвизгнул Люмик, и получил охлаждающий душ из рук Дворфа.

— Я говорю: от грибов прояснилось или уж от вискаря, не знаю. Но пришло в голову вот что. Могу попросить помощи у шайки, в которой состоял, пока меня не арестовали.

— Разве вас ну… не всех тогда… это?.. — поинтересовался Жига.

— Нет. Ребята успели уйти, а я всю вину взял на себя. Так и сказал на суде: сам жег, сам убивал, сам грабил. В индивидуальном порядке, как частное лицо. Самозанятое.

— Это что же, тебя козлом отпущения назначили, снежок? — хихикнул Малыш Ларс.

— Ты базар-то фильтруй! — озлился Джо. — Атаманом их я был, ясно? И за своих людей привык отвечать. А за козла ответишь! Сейчас я тебя, как спелую тыкву! Тыкву!

Он выхватил револьверы, гоблин вовремя сполз под стол. Джо взревел, но тут же пришел в себя после порции ледяной воды.

— Спасибо, друг, — поблагодарил он гнома. — Могу поискать своих ребят. Они сейчас должны быть в горах, недалеко от города.

— Хороший план, — кивнул Патрон. — Думаю, на этом все…

— Как все? Погодите! — обиделся Люмик.

— Но ты же, судя по отчету магопсихотерапевта, совершенно одинок, а также склонен к мизантропии. Думал, тебе не к кому обратится, — удивился начальник.

— Не к мизантропии, а к мизогинии, — поправил эльф, и разрыдался. — Я папам скажу! Попрошу их, пусть помогут!

— Извини, что разглашаю медицинскую тайну, но тут уж не до политесов. В отчете написано также, что твои отцы повесились на священном дубе.

— Отцы — это как? — спросила Дарк. — В нетрадиционной семье рос, что ли?

— О, вы не представляете в какой! — воскликнул Люмик, заливаясь слезами, — У меня пятнадцать пап!

— А мам сколько? — не понимала Дарк.

— Ты оскорбляешь мои чувства, и проявляешь ксенофобию, ты совершенно нетолерантна к меньшинствам, — захлебывался слезами эльф. — Но я тебя так люблю, ты такая хорошая… некромантов вон пойдешь ловить, и с курами бороться. Вы все хорошие, я вас люблю. Мы одна большая, дружная семья…

Дворф осторожно, со спины подбирался к Люмику, занеся перед собой ковш, полный воды. Джо предостерегающе покачал головой, и шепнул:

— Не надо. Видишь, его по сентиментальности прибило. А если отрезвишь, может передумать.

— Не понял. Я и так запутался, а еще ты меня путаешь, — Патрон выдернул из руки гнома ковш, выплеснул себе на голову. — Ебанусь я с вами. Зачем ты повесил своих отцов, если они не повесились на самом деле?

— Стыдно было, — признался эльф. — Пятнадцать пап и одна мама, которая сбежала с шестнадцатым — это перебор и пониженная сексуальная ответственность.

— Социальная, — машинально поправила Дарк.

— И она тоже. Но теперь не могу больше молчать. Раз мир в опасности…

— Ладно, годится, — отрывисто произнес начальник. — Летний подбородок радостно гудит на перспективе… Дворф, скорее принеси из моего кабинета лосиные яйца… то есть, отрезвляющее зелье. Там, в верховьях реки… то есть, в вернем ящике стола. Вода уже не действует.