В этот момент дверь в зал приоткрылась, и в проёме показалась испуганная физиономия помощника Марицель с моноклем.

— У вас… всё в порядке? — пискляво спросил он, озираясь.

— Да, — буркнул я, даже не глядя в его сторону, не сводя глаз с Ирис.

— Королева просит вас вернуться, — залепетал он. — Пирушка в самом разгаре, а главные гости…

— Мы скоро будем, — сквозь зубы процедил я.

Но мужчина не уходил, нервно переминаясь с ноги на ногу в дверном проёме.

— Что⁈ — обернулся я к нему, и в моём голосе прозвучала такая грозная нота, что он вздрогнул.

— Королева… настаивает… — пробормотал он, бледнея.

Я с силой выдохнул, понимая, что продолжения разговора сейчас не получится. Я повернулся к Ирис.

— Тц. Будь рядом, Ирис, — сурово приказал я. — Никуда не отходи.

Она кивнула, и в её глазах читалось облегчение от того, что я не оттолкнул её сразу. Затем она сделала шаг вперёд и взяла мою руку. Её пальцы всё ещё были холодными, но сжались они с неожиданной силой.

— Я всегда на твоей стороне, — прошептала она, глядя прямо на меня. — Просто знай это. Мы семья. И я… я только твоя.

С этими словами, не отпуская моей руки, она потянула меня обратно в зал. Мы вернулись на пир, но теперь между нами висела невысказанная тайна, тяжёлая, как свинец. Воздух казался гуще, улыбки вокруг — фальшивее, а взгляд Марицель, встретивший нас с томной улыбкой, приобрёл новый, зловещий оттенок.

Заняв свои места, я почувствовал, как Лира прильнула ко мне, её губы вновь оказались у моего уха. Её шёпот был обжигающим и ядовитым, как укус змеи.

— Если ты, мой господин, желаешь кому-то юбку задрать, — прошипела она, и её ноготь впился мне в локоть, — то в первую очередь ты должен звать меня. Или ты забыл, чья это привилегия?

Я наклонился к ней, чтобы мои слова услышала только она.

— Я отходил не за этим, — тихо, но твёрдо сказал я. — И не твоё дело решать, с кем и когда мне разговаривать.

Прежде чем она успела ответить, с трона поднялась Марицель. Её движение заставило зал замолкнуть.

— Дорогие гости! — её голос прокатился по залу. — Продолжайте веселье! А я, пользуясь моментом, уведу нашего дорогого князя ненадолго. Нам нужно обсудить парочку скучных, но необходимых дел. Не скучайте без нас!

Она сошла с возвышения и жестом пригласила меня следовать за собой. Я поднялся, чувствуя на себе взгляды глаз… Мы вышли не через ту же дверь, что с Ирис, а через потайную дверь за троном, скрытую в стене гобеленом.

Коридор за ней был узким и тёмным, ведущим в личные покои монарха. Мы вошли в кабинет. Это была та самая комната, где когда-то сидел король Вильгельм. Мрачное, величественное помещение с дубовыми панелями до потолка, заставленными книгами фолиантами. Гигантский письменный стол из тёмного дерева, заваленный картами и свитками, теперь был усеян и её вещами — изящной чернильницей, пузырьками с духами и брошенной на столешницу диадемой. В воздухе витал знакомый запах — смесь старого пергамента, воска и её дорогих, тяжёлых духов.

Марицель прошла за стол и опустилась в массивное кожаное кресло, жестом указав мне на стул напротив. Я сел. Она откинулась на спинку, и с её лица исчезла маска веселья. Осталась лишь усталая, но несгибаемая правительница.

— Ладно, хватит прелюдий, — она тяжело вздохнула, её пальцы постучали по столешнице. — Вот мои условия, и они не обсуждаются. Столица королевства и все прилегающие земли, образующие столичную область, отныне и навсегда принадлежат Аскарону. — Она посмотрела на меня, оценивая реакцию. — Ты, твои подданные и все жители Драконхейма получают право свободного въезда, выезда и беспрепятственного передвижения по этой территории. Без пошлин и лишних вопросов. — Она сделала паузу, давая мне это осознать. — И, наконец, Драконхейм отныне признаётся независимым и суверенным государством. Ты — полноправный правитель, а не вассал. Больше тебе не нужно ни перед кем преклонять колено.

— Да. На это я согласен, — сказал я, чувствуя тяжесть этого решения, но и понимая его неизбежность.

— Великолепно, — на её губах играла довольная улыбка, будто она только что провернула блестящую сделку. — В таком случае, регион Штормград официально переходит под твою руку. В придачу ты получаешь Лесопол и Верхний Ус. Остальные земли бывшего королевства отходят во владение Аскарона. — Она слегка наклонила голову. — Если бы мы делили королевство строго пополам, милый, Штормгарда ты бы не увидел. Думаю, это справедливо. Хотя, возможно, это расстроит твою будущую вторую жену, что её родовые земли стали разменной монетой.

«Хитрая лиса», — пронеслось у меня в голове. — Она выбрала себе самые лакомые куски — столицу, как центр торговли и богатств, и ещё пять регионов с шахтами и развитой промышленностью. Мои же земли, хоть и неплохи… Штормгард имеет выход к морю, Лесопол богат лесом и рудами, Верхний Ус славится ремесленниками… Но её доля несравнимо жирнее. Земли барона Кракенфельда и вовсе ничем не примечательны. Единственный стратегический плюс… мои новые владения перекрывают ей прямой путь к землям эльфов. Значит, конфликты с тётушкой ещё впереди. Она никогда не умерит свою жажду власти.

— Согласен, — повторил я, скрывая свои расчёты. — На этом мы и остановимся. Но у меня есть условие.

— Какое? — её брови поползли вверх, а улыбка стала ещё слаще и опаснее.

— Принцесс я забираю с собой. Всех трёх. А также, они имеют право забрать свои личные вещи и по одной реликвии из королевской казны. Любой, какую пожелают.

— Хмм, — Марицель откинулась в кресле, её пальцы сложились домиком. Я видел, как в её глазах молниеносно проносятся расчёты. Отдать принцесс — лишиться ценных заложниц и потенциальных пешек в будущих интригах. Позволить вывезти реликвии — потерять часть символического капитала и исторического наследия завоёванного королевства. Но с другой стороны… что значат три девушки и безделушки по сравнению с только что подписанным разделом целой империи?

Её лицо озарила та самая, хищная и довольная улыбка, когда она понимала, что всё равно остаётся в огромном выигрыше.

— По рукам, племянник, — она протянула мне руку через стол для символического рукопожатия. — Забирай своих принцесс. И пусть выбирают себе по безделушке на память. В конце концов, великодушие — достоинство королей.

Не отпуская моей руки, она дёрнула за шнурок звонка. В кабинет почти сразу же впорхнул её верный помощник с моноклем, заложив за спину руки с пергаментом и пером, будто он только этого и ждал за дверью.

— Составьте документ, — властно приказала Марицель, наконец отпуская мою ладонь. — Согласно нашим условиям. И побыстрее. Не заставляйте князя Драконхейма ждать.

Спустя час, испачканные чернилами и политическими уловками, мы с Марицель завершили все формальности. Печати были поставлены, документы подписаны.

Возвращаясь в бальный зал, она вновь натянула на себя маску беззаботной и весёлой королевы, её смех звенел выше всех, а жесты стали ещё более театральными.

Я подошёл к Лире сзади, обняв её за талию. Она мгновенно прижалась ко мне, её спина выгнулась, а тихое мурлыканье вырвалось из груди.

— Возьми Ирис и пройди с ней в уборную, — тихо прошептал я ей в самое ухо, губами касаясь чувствительного кончика. — Там ты должна выяснить у неё всё, что она хотела мне рассказать. Всё до последней детали.

Я почувствовал, как её тело на мгновение напряглось. Но доверие и привычка подчиняться взяли верх. Она коротко мурлыкнула — знак согласия.

— Но пальцем её не тронешь, — добавил я строго. — Ни единым пальцем. Мне нужна информация, а не новая вендетта между вами.

— Как скажешь, мой господин, — её голос был сладок. Она мягко высвободилась из моих объятий и с невинным видом направилась к Ирис. Я видел, как она что-то сказала ей, кивнув в сторону выхода из зала. Ирис настороженно кивнула, и две женщины скрылись за дверью.

Я лишь успел сесть на своё место и сделать один глоток прохладного вина, как к моему боку тут же прилипла Оксана. Её рука легла мне на бедро, опасно близко к паху, а пальцы принялись рисовать на ткани соблазнительные узоры.