– Госпожа, явите милость свою! Один у меня сынок остался!
Женщина на коленях подползла к дивану королевы. Лотта, села, что было почти на пределе возможностей, и попыталась ее успокоить.
Из воплей толстухи колдун наконец уяснил, что она просит королеву, чтобы Жороту приказали вылечить ее сына. Колдун чер-тыхнулся про себя, решив, что он припомнит это старикашке-ле-карю. Королева, тем временем, разобралась, что к чему, и властно сказала:
– Я все поняла. А теперь выйди, Верта!
Толстуха, продолжая завывать, и напоследок облобызав руки своей покровительнице, прикрыла за собой двери.
Лотта взглянула на Жорота. Колдун невозмутимо выдержал ее взгляд, с интересом ожидая, что она будет делать.
– Вы мне солгали. Что в действительности было с Горти?
– Ничего особенного, – пожал плечами колдун, – обычный перелом. И я вам не лгал – о ситуации на момент, когда мы раз-говаривали.
Глаза Лотты полыхнули огнем. Но королева сдержалась.
– Вы действительно можете помочь сыну Верты?
– Нет.
Королева скривила губы:
– А если я прикажу?
– Вы не спасете мальчика, а мне испортите репутацию. Не стоит усугублять ошибку вашего лекаря… Как не стоило давать этой женщине неоправданную надежду. Я не целитель, поймите, по-жалуйста! В случае Горти я просто ускорил время. То есть для ее костей прошло два или три месяца.
– А мальчику ускорение не поможет?
– Слишком серьезные раны.
За дверью послышались приглушенные всхлипывания – Верта подслушивала. Жорот, приподняв брови, кивнул в сторону двери. Королева, вздохнув, позвала женщину.
Та появилась, утирая рукавом лицо, с поникшими плечами, абсолютно раздавленная.
– Ты сама все слышала.
Верта, не в состоянии сдержать рванувшихся рыданий, бро-силась вон. В дверях она столкнулась с Горти и лекарем. Старик проводил женщину взглядом.
Колдун приблизился к лекарю и тихо сказал:
– Я не понимаю, зачем вы это сделали. На глупца вы не по-хожи…
Старик резко отозвался, почти крича:
– Вам не знакомо милосердие! Вы отказались помочь ранено-му, я надеялся, что хотя бы материнское горе смягчит вас… Я ошибся.
– Что ж, я тоже ошибся. Вы – глупец… Причем не самой приятной разновидности.
Старик побагровел. Хотел что-то сказать, но, сдержавшись, направился к Лотте.
Колдун, опередив его на полшага, склонился перед короле-вой:
– Прошу прощения, ваше величество. Я вам еще нужен?
Она задумчиво кивнула.
Лотта, поддерживаемая лекарем и Горти, вышла из комнаты. … Жорот переключал каналы, останавливаясь на новостях. В передачах повторялась одна и та же мысль, либо весьма нед-вусмысленно, либо прозрачными намеками – в трагедии обвиняли королевскую семью.
Во многих новостях показывали куски из речи Лограна, в которой король выражал соболезнование жертвам трагедии и обе-щал направить все силы для расследования инцидента. Колдун ре-шил, что целиком речь транслировали – скорее всего в прямом эфире – пока он был в лазарете. Он так увлекся стерео, что оч-нулся, лишь почувствовав прикосновение. Оглядевшись, Жорот по-нял, что они с королевой вновь остались одни. Правда, судя по звукам, доносящимся из соседней комнаты, Горти была недалеко.
– Не желаете взглянуть на город? – Лотта смотрела на кол-дуна в упор, что никак не вязалось с небрежным тоном.
– Простите?
– У меня сегодня назначена встреча – там, снаружи. А все, кто мог бы меня сопровождать… – Лотта сжала губы.
Жорот хотел было поинтересоваться, что по этому поводу думает лекарь, но воздержался – в конце концов, Лотта взрослый и самостоятельный человек.
– Кецетин в курсе?
Лицо королевы окаменело и она холодно сказала:
– Не думаю, что что-нибудь во дворце ему неизвестно.
– В принципе, я ничего против прогулки не имею. Но все же, с вашего разрешения, я поставлю в известность Кецетина.
Лотта пожала плечами и заметила:
– Заодно и переоденьтесь.
Колдун оглядел мантию, ища непорядок, потом до него дош-ло. Он покачал головой:
– Брюк в моем гардеробе нет.
На лице королевы мелькнуло изумление, но она тут же по-деловому кивнула:
– Я позабочусь об этом. …Кецетин был в парке, вместе с королевской четой и придворными. Молодежь устроила гонки на гравитационных лыжах. Когда колдун попал в поле зрения бешено носящейся компании, от нее отделилась фигура и в мгновении ока оказалась рядом с но-воприбывшим. Кецетин остановился, тяжело дыша:
– Привет!
– Пир во время чумы… – пробормотал Жорот, с неодобрение глядя на сумасшедшие гонки.
Маг неожиданно остро взглянул на него.
– Ты не прав. Это я настоял… Лучше было бы, если б ре-бята с похоронным видом соблюдали правила траура? Пойми, они еще слишком молоды, чтоб горевать подолгу.
А требовать лицеме-рия…
Жорот пожал плечами, показывая, что обсуждать данную тему не считает необходимым, но остается при своем мнении. Кецетин помолчал, наблюдая за фигурами, которые выделялись на снегу вызывающими пятнами, и перевел разговор на другую тему:
– Ты уже свободен?
– Не совсем. Королева хочет, чтобы я сопровождал ее в прогулке по городу.
Вместо сакраментального "сейчас?" маг задумчиво протянул:
– Разумно. Конечно, иди… Только одень брюки и укороти волосы – Лотта посещает весьма своеобразные места и твоим экс-травагантным видом лучше не рисковать.
– Так ты действительно в курсе ее "походов"? Но это – опасно, тем более – после сегодняшнего! – в тоне колдуна слы-шалось изумление.
Кецетин досадливо скривился.
– Я ей что, нянька? У дамочки взыграла жажда приключе-ний в одном месте – пусть ее!
– За что ты ее так не любишь?
– Это она меня не любит. Ревновала с момента своего по-явления тут. Сначала обвиняла в излишнем влиянии на своего му-жа, потом на сына… – Кецетин вздохнул и пожал плечами. – В общем-то, она – женщина с головой. Ну а трения… Знаешь, бы-вает.
– Что с Проверкой?..
– По возвращению, – коротко ответил маг. … Полчаса спустя Жорот был полностью готов. В своей комнате он обнаружил вполне приемлемый брючный костюм черного цвета – почти идеально подходящий ему по размеру, длинный шарф, кожаные перчатки и тяжелую меховую куртку с капюшоном.