Мадам еще выше вздергивает подбородок.

– Если хочешь, я принесу свой айпад, и мы можем заказать все, что ты пожелаешь, – говорит она.

Усмехнувшись, качаю головой.

– Онлайн-шопинг – это не шопинг. Психологи пишут, что это результат скуки и прокрастинации.

– Тогда это должно тебе подойти. – Наши глаза снова встречаются. – Разве тебе не скучно? – спрашивает она, не дожидаясь ответа. – Разве ты не прокрастинируешь?

– В плане чего?

– В плане неизбежного.

Сердито смотрю на нее, но она перестает умничать, идет к шкафу и достает костюм, который я не выбирала, но не могу сказать, что он ужасен.

Шелковистые широкие белые брюки и фиолетовое боди без рукавов, которое классно сочетается с парой фиолетовых лодочек.

Мадам хмурится в мою сторону, позволяя наряду повисеть на кончиках пальцев на мгновение дольше, чем необходимо, прежде чем положить одежду на кровать.

– Мистер Фикиле ждет тебя за столом ровно в восемь.

– А мистер Фикиле точно планирует быть дома к этому времени?

Ее рот дергается, но она разворачивается и уходит.

Щелкнув пальцами в воздухе, я начинаю собираться, потому что, черт возьми, что мне еще делать?

Мадам возвращается без пяти восемь и снова смотрит на мои ноги – я проигнорировала лодочки. Покачав головой, она разворачивается, и мы идем так же, как и вчера, прямо в столовую, только на этот раз Энцо здесь нет.

Проглатываю горечь, которая почему-то покрывает мой язык, и сажусь на ближайший стул, как можно дальше от того, где, как я решила, предпочитает сидеть мистер Фикиле. Едва я села, появился тот же официант, что и вчера. Его лицо закрыто банданой, но я все равно узнаю его. Он на мгновение застывает, но, увидев, где я сижу, устремляется ко мне, ставит на стол кофе и все, что к нему полагается.

– Спасибо, – говорю я ему, прежде чем он успевает уйти, но он делает вид, что я ничего не сказала, и я остаюсь одна.

Мне хочется скрестить руки на груди, как это сделал бы строптивый мальчишка, но насыщенный аромат колумбийского эспрессо слишком притягателен. Если ничто другое в этом месте не доставляет мне удовольствия, что ж, я буду наслаждаться своим любимым напитком.

Выдавливаю в чашку тонну взбитых сливок и щедро добавляю свежеприготовленную карамель. Подношу чашку ко рту, сливки мягко касаются моей верхней губы, и тут я слышу смех.

Женский смех.

Мой позвоночник выпрямляется, и я замираю. Конечно, он не…

Дверь открывается, Энцо придерживает створку рукой, и вчерашняя великолепная брюнетка вплывает в столовую. Вся расфуфыренная, волосы завиты и красиво подколоты, каблуки высокие, юбка короткая. Энцо, однако, в том же костюме, что и вчера, ничего нового, только помят немного.

Красотка идет к столу, а Энцо задерживается в дверях, устремив взгляд на меня. Надо бы быть порасторопнее: тяжелая дверь из красного дерева целует его мягкое место и тут же отскакивает, потому что место вовсе не мягкое, а вполне себе накачанное, как будто сделанное из твердого дерева. Карие глаза истекают пламенем, но лицо при этом остается впечатляюще пустым.

Я снова поднимаю чашку и делаю глоток, прежде чем слизнуть языком сливки, которыми, я знаю, испачканы мои губы. Выглядит вызывающе, но стоит того. Челюсть Энцо дергается. Это единственный прорыв брони, который я замечаю, прежде чем отвожу взгляд.

– Мисс Ревено.

Ого, красотка ищет моего внимания.

Из злости я заставляю ее ждать целых четыре секунды и только потом поворачиваюсь. Когда наши взгляды встречаются, она вдруг решает, что ей нужно поправить юбку. Жалкая попытка! Она и не знает, что мне не нужна ее маленькая демонстрация превосходства. Я все поняла, как только она вошла в дверь, и готова поспорить, что, если бы я взяла пальцы Фикиле в рот, на них был бы ее вкус.

Сучка.

– Миссис Фикиле.

Мы обе резко поворачиваем головы, когда Энцо говорит это, но он смотрит только на меня.

Улыбка женщины такая же фальшивая, как и скучающее выражение, которое я пытаюсь удержать на своем лице.

– Прости?

– Ты будешь называть ее миссис Фикиле, – говорит он с оттенком ультимативности, отчего у меня по спине пробегают мурашки.

Но она, кажется, не улавливает его серьезного тона, потому что отвечает:

– Миссис Фикиле? Это кажется странным, учитывая…

– В этом нет ничего странного. Ты будешь называть ее миссис Фикиле, как и положено по статусу. – Его глаза встречаются с моими. – Миссис Энцо Фикиле.

Подождите.

Что?!

Мои брови сдвигаются, несмотря на все усилия сохранить беспристрастность, и на этот раз жестокая улыбка кривит его пухлые губы.

Кстати, вспоминаю я, это было твое официальное согласие. Через пару часов будет готово свидетельство о браке. Завтра к этому времени мисс Бостон Ревено перестанет существовать.

О боже…

Я беру этого мужчину в мужья и обещаю чтить его и подчиняться ему до конца времен. Старомодные слова, которые он заставил меня произнести, были не просто каким-то нарциссическим способом напомнить мне, что теперь он владеет мной. Я фактически определила свое будущее, сказав это. Человек в черном, скорее всего, был пастором или кем-то еще, кто, черт возьми, имел законное право засвидетельствовать мое официальное согласие, как это назвал Фикиле.

Он женился на мне. Чертовски странным способом, но женился. Перешагнул через своего сына, пришел и забрал меня, привез в свой замок, бросил в темницу, где нет даже пенки для волос, а затем сделал королевой.

Это не блеф. Правда плавает в его темном взгляде и в том, как его плечи расслаблены. Он явно удовлетворен.

Теперь я его – вся, с потрохами.

Я, мать вашу, замужем.

Мой живот крутит.

Должно быть, от шока… верно?

Делаю все возможное, чтобы не выдать никакой реакции, даже когда Энцо проходит мимо своего стула во главе стола и продолжает идти. Он идет прямо ко мне, и я делаю глубокий вдох через нос, чтобы скрыть, как мой пульс учащается с каждым его шагом. Его шагов не слышно, и я удивляюсь, как мужчина таких габаритов, излучающий столько силы, может ступать так тихо. Крадущийся тигр, вот кто он.

Я жду, что он сейчас выкинет что-нибудь эдакое: схватит меня за волосы, начнет орать или, наоборот, прошипит, чтобы я не вздумала выяснять отношения, а тем более спрашивать, кто эта расфуфыренная дамочка, – но он не делает ничего из этого.

Он просто садится справа от меня. Смотрит на мою чашку – взбитые сливки уже растворились, – поднимает баллончик, добавляет еще, а затем поливает все карамелью.

Эти его движения настолько странные, что я смотрю на Энцо во все глаза.

На тяжелый изгиб его челюсти, на биение пульса прямо под ней.

На его кадык, который дергается, когда он глотает.

В воздухе витает назойливый запах сладости, и я не могу сказать, исходит ли он от него, от его спутницы или от карамели, которую он щедро добавил в мой кофе.

Женщина тихо кашляет, но Энцо не смотрит на нее. Он смотрит на меня, и наши взгляды сцепляются, как магниты.

Раздраженная и, надо признать, смущенная, я подношу чертов кофе к губам.

Как будто это именно то, чего он ждал, Энцо наконец откидывается на спинку стула, и это немного успокаивает.

– Энн-Мари. Садись, пожалуйста, – говорит он. – Давайте покончим с официозом, чтобы все прошло легче.

Чудесно. Он хочет, чтобы я официально познакомилась с его любовницей.

Женщина идет к столу и изучает меня. Ее глаза останавливаются на чашке в моих руках, и насмешливая улыбка трогает ее карминные губы.

– Горячий шоколад. Мило.

Шоколад?

Кажется, она ожидает, что я съежусь под ее пристальным взглядом. До меня доходит, что «шоколад» – это неуклюжий способ назвать меня ребенком. Почему-то ей хочется указать на очевидную разницу в возрасте между ней и мной. Между мной и Энцо.

Энцо выжидает, скажу ли я ей, что это не шоколад, а особая смесь кофейных зерен, тонко перемолотых, чтобы получился идеальный напиток – идеальный по моему вкусу, – но вместо этого я просто делаю еще один глоток.