7-го апреля.

Жена моя тебе кланяется и благодарит за поздравление. Еще прощай.

62. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ

11 апреля 1826 г. Петербург

Любезнейший князь Петр Андреевич. Очень виноват перед вами; но более меня виноваты обстоятельства. Я ждал каждую неделю окончание моего альманаха и насилу дождался. Вы, я думаю, уже получили его. Очень благодарен за ваши прекрасные цветы и жалею, что не мог всех поместить, особливо “Коляску” {1}. Она уже была напечатана с маленьким пропуском; но после 14-го числа совершенно выкинута цензорами, и все за такую безделицу, какую вы никак не отгадаете, ежели бы я вам не сказал. Стих: что я не подлежу аресту и воздушные кесари испортили все дело. Что прикажете писать после этого? Но, говорят, мы скоро получим Цензурный кодекс {2}. Как бы он строг ни был, все мы будем подчинены закону положительному, а не капризу произвольному г-на цензора. Надеюсь, вы не оставите меня и на следующий год и подарите новыми вашими произведениями. Булгарин очень смешон, ему хочется показать, что он не совсем понял Семь пятниц на неделе {3} и скрепя сердце хвалит их. Будьте здоровы, пишите более. Сколько бы вы ни написали, вас всё будут читать много.

Прощайте, любите вашего

Дельвига.

11 апреля

1826 года.

63. Г. С. и А. Н. КАРЕЛИНЫМ

14 апреля 1826 г. Петербург

Поздравляю вас, милые друзья наши, с новой гостьей мира и с праздником пасхи. Молю планеты, под влиянием которых родилась ваша Софья, об ее счастии. Зная вас, знаю, каково будет ее сердце. Простите. Любите

Дельвига.

64. П. А. ОСИНОВОЙ

7 июня 1826 г. Петербург

Милостивая государыня

Прасковья Александровна.

Спешу отправить вам два анкорка столового вина и анкорок французской водки. Красное стоит 80 рублей: оно вино чистое, но требует быть разлито, и пить его должно, когда оно немного постоит у вас в погребе. Белое хорошо без предисловий и стоит 70 р. Французской водки решился купить целый анкорок за ее хорошие достоинства и в уверенности, что она, сколько бы ни стояла, никогда не испортится. Цена 180 р., а за все 330 р., в остатке у меня 30 рублей. – Мне благодарить вас за память, а вас трудно забыть! У меня теперь одна молитва к моим Пенатам: нельзя ли заманить в нашу обитель Тригорскую гостеприимную хозяйку. Пушкина, вероятно, пустят на все четыре стороны, но надо сперва кончиться суду. Что за времена! Я рад моему счастию, рад подруге моей, которая научила меня прелестям тишины домашней, и ей, по всем вероятностям, обязан удовольствию покупать для вас вина и надеяться на свидание с вами. Простите, любезнейшая владычица гор, засвидетельствуйте мое почтение вашему милому семейству.

Не забывайте и любите вас истинно любящего и уважающего.

Барон Дельвиг.

7 июня

65. А. С. ПУШКИНУ

2-я половина июня 1826 года

Третьего дни получил от Муханова это письмо и по первой почте тебе посылаю его, милый Пушкин. Что ж ты не присылаешь “Цыган”, мы бы издали их? Плетнев тебе кланяется, он живет теперь на Кушелевой даче, верст 7-мь от городу, и я довольно редко с ним видаюсь. Его здоровье очень плохо {1}. Теперь, кажется, начало поправляться, но до сих пор мы думали и его проводить к отцу Ломоносову. Баратынский другим образом плох, женился и замолчал, вообрази, даже не уведомляет о своей свадьбе {2}. Гнедичу лучше, он тоже живет на даче и тебе кланяется. В комнатах, в которых он живет, жил в последнее время Батюшков {3}. До сих пор видна его рука на окошках. Между прочим, на одном им написано: “Есть жизнь и за могилой!” {4}, а на другом: “Ombra adorata!” {“Возлюбленная тень” (ит.). – Ред.} {5}. Гнедич в восторге меланхолическом по целым часам смотрит на эти строки. – Вяземский у меня был в проезд свой в Ревель. Он сказал мне, что он уверил Василия Львовича, что: “Ах тетушка, ах Анна Львовна” написано мною {6}, и тем успокоил его родственную досаду. Мы очень смеялись над этим. Отец твой ничего об этом не говорил и не говорит. Тебе напрасно его оклеветали. Из “Онегина” я взял то, что ты мне позволил, только у меня и переписано было, проч. у Вяземского. Что ты не издаешь его? Ежели тебе понадобятся деньги гуртом, продай его мне и второе издание твоих поэм. Только цензура пропустит их, деньги ты получишь. От “Эды” деньги скоро накопятся. Отдам их Плетневу или кому велишь. Прощай, душа моя, будь здоров и вспоминай обо мне.

Весь твой Д.

66. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ

Конец июля – август 1826 г. Петербург

Любезнейший князь Петр Андреевич. Посылаю вам письмо от Александра {1}. Оно распечатано не мною – так получил. Как вы проводите время в Ревеле и скоро ли будете у нас? {2} Пишете ли вы стихи? Я уж засеял Цветы и понемногу они подрастают. Не оставьте меня и нынешний год, нынче я решился издать без помощи Оленина. Будьте здоровы, князь, кланяйтесь Пушкиным, любите вам преданного.

Барон Дельвиг.

67. М. П. ПОГОДИНУ

3 августа 1826 г. Петербург

Милостивый государь Михаило Алексеевич {1}. Вы предупредили меня {2}, но я не совсем виноват. Уважая и любя вас за литературные труды ваши, я не знал ни вашего имени, ни места жительства. Позвольте поблагодарить вас за приятное товарищество – на поприще альманахов. “Урания” меня обрадовала одна в этот год, прочие соперники наши лучше бы сделали, если бы не родились. Вы мне давно знакомы и не по одним ученым, истинно критическим историческим трудам; но и как поэта я знаю и люблю вас, хотя, к сожалению, читал только один отрывок – перевод первой сцены трагедии: “Двадцать четвертое августа” {3}. Ежели вы не продолжаете переводить ее, искренно жалею. Мы теряем надежду читать эту трагедию в русском верном и прекрасном съемке. Позвольте мне начать приятнейшее с вами знакомство просьбою. Не подарите ли вы в собрание “Цветов” моих один или два ваших цветков {4}. Вы ими украсите мое издание и доставите мне приятный случай прибавить благодарность к почтению и любви к вам и ваш‹ем› у таланту, с которыми имею честь быть, милостивый государь, вашим покорным слугой.

Барон Дельвиг.

3 августа

1826 года.

Петербург.

Пишите ко мне: Б‹арону› Антону Антоновичу Дельвигу в книжную лавку И. В. Оленина.

68. П. А. ОСИПОВОЙ

15 сентября 1826 г. Петербург

Милостивая государыня Прасковья Александровна.

Плачу добром за испуг. Александр был представлен, говорил более часу и осыпан милостивым вниманием {1}, – вот что мне пишут видевшие его в Москве. Сергей Львович и Надежда Осиповна здесь и счастливы как нельзя больше. Поздравляю вас с общей радостью нашей и целую ваши ручки. У меня есть еще две просьбы к вам: 1) Напишите Александру и помогите мне уговорить его написать мировое письмо к своим. 2) Позвольте мне посвятить вам мои русские песни {2}. Вы одолжите человека, который ничем более не может вам показать своего почтения, и любви, и благодарности. Позволение напишите на особенной бумажке для цензуры, которая не позволяет посвящать без позволения тех, кому посвящаешь. Жена моя вам кланяется, она познакомилась с милой Анной Николаевной. Когда-то познакомится с вами? Прощайте, будьте здоровы и уверены в преданности вашего покорного слуги барона Дельвига.

1826 г. 15-го сентября.

69. А. С. ПУШКИНУ

15 сентября 1826 г. Петербург

Поздравляем тебя, милый Пушкин, с переменой судьбы твоей. У нас даже люди прыгают от радости. Я с братом Львом развез прекрасную новость по всему Петербургу. Плетнев, Козлов, Гнедич, Оленин, Керн, Анна Николаевна – все прыгают и поздравляют тебя. Как счастлива семья твоя, ты не можешь представить. Особливо мать, она наверху блаженства. Я знаю твою благородную душу, ты не возмутишь их счастия упорным молчанием. Ты напишешь им. Они доказали тебе любовь свою. – Душа моя, меня пугает положение твоей няни. Как она перенесла совсем неожиданную разлуку с тобою. Что касается до Осиповой, она меня испугала отчаянным письмом. Обними Баратынского и Вяземского, и подумайте, братцы, об моих “Цветах”. Не осрамите моих седин перед Федоровым {1}. За канцелярские услуги А. И. Тургенев наградил его статьями Карамзина и Батюшкова! Каково это! Уродливый боец выступит в состязание с заслуженным атлетом и победит его. Ради бога, собирая фимиам себе, вербуй хорошенькие пьески мне, а более всего своего, Вяземского и Евгения. Тебе и Дмитриев не откажет, хотя бы страничку из его журнала {2}. Надеюсь на тебя, как на каменную стену. Да пиши ко мне подробнее обо всем, а поласковее к отцу, матери, роду-племени. Пиши скорее к нам; уведомь, куда посылать к тебе деньги и письма и сколько ты останешься в Москве. Прощай, радость моя, оканчиваю письмо это, чтобы приняться утешать и обрадовать Прасковью Александровну.