Милая моя голубка, меня очень подавили и встревожили твои последние письма. Твои боли! Страдалица моя… — и я бессилен! Не стану возражать на твои мысли о «суете сует», — так естественно, что они владеют тобой. Я имею понятие о «боли» и знаю — все в ней тонет, и солнце перестает быть… и — все. Не отягощай, если есть возможность, удручения! надейся, надейся, надейся, проси Господа! Ты верующая и знаешь _с_и_л_у_ веры. Держи себя!! Нет же точного показателя — для отчаяния. Человек находит способы — без твоей воли даже! — ко многому применяться. Для меня — ты — всегда ты, мой _с_в_е_т, и всегда будешь лучезарна, всегда — чудесна. Да, медоносная! Ты — Олюна моя, непреходящая, пока мы _з_д_е_с_ь. А — _т_а_м… — кто знает это «там»?! Порой на меня наплывает потемнение… отчаяние, от бессилия _з_н_а_т_ь, наверное. Но… вдумайся в величие смысла — «и сущим во гробех живот даровав»⁷²². Этим _в_с_е_ покрывается. И… — _о_т_к_у_д_а_ эта всепокрываемость, которую мы порой так ясно сознаем, ощущаем как бы?! Странно… не правда ли? — что я, за месяц до урагана, чуть-было меня не поглотившего, начал этими словами мой — неожиданно пришедший, мне _з_а_д_а_н_н_ы_й! — рассказ «Свет во тьме»?! За ним я вложился яро в работу… был опален, вы-бит… и — продолжал писать?! В плане моего существования все _э_т_о_ _б_ы_л_о_ _н_у_ж_н_о. Неужели — случайность?!!! Нет, конечно.

Какое же еще нужно подтверждение — в моем-то личном плане! — основы, положенной мною — мно-ю ли?!! — в труде — «Пути Небесные»?!! Все мы — в плане… — в Господнем Плане… — до мелочишек. Ибо, что такое, в сравнении с огромным размахом Жизни, _м_о_е, эти «мелочишки»..? — но и оне — в Плане. Для _П_л_а_н_а_ нет «мелочишек»… — все необходимо. Правда, становишься в тупик перед иным… например, случай с матерью и новорожденным⁷²³ — _д_л_я_ _ч_е_г_о_ сие?! В главе «Серебряный сундучок» — странник рассказывает «случай»…⁷²⁴ — почему я ввел его, вспомнил, вы-думал..? Тоже как бы «дикий», но… он же и поясняет его глубокую «законность во-имя милосердия». Колоритно вышло… — выпалилось, причем я совсем не думал о таком… Вот если бы такая «целесообразность во-имя милосердия» случилась с явлением на свете атилл, чингисханов, ландрю, — известный убийца!⁷²⁵ — лениных… — но… очевидно и в сих «явлениях» лежит неведомая «целесообразность, во-имя»… «педагогики», что ли..?

Твое поздравительное письмо оказалось далеко не «поздравительным»… и ты сама чувствовала это, и я разделяю с тобой горечь твою и боль твою, моя птичка. Остается — терпеть… надеяться, верить… — да, в значимость для нас обоих нашей _в_с_т_р_е_ч_и_ на отдалении. Мне это дало так много..! не знаю, как тебе. Но почему же мы не можем встретиться в реальности? Мы _д_о_л_ж_н_ы_ встретиться. — Олюша, ты говорила хирургу о твоих болях? Что же он?! Всегда ли бывает так в однородных операциях? Оставь «знахарей», не порти лечения. Я писал тебе в прошлом году — кажется, капли хлористого кальция дают бОлыпую вязкость крови. Про желе также. Увижу Серова и Кримочку — спрошу. Как разбито все в жизненных мелочах! Много сил берет отыскивание пропитания. Я вчера потерял два часа, чтобы выбрать продовольственные карточки, у себя в районе я пропустил срок, ездил в мэрию и не дождался, придется снова, как-нибудь. У меня «режим», терпимо, достаю сухари… и молоко. У Юли — все имею. Мне прислали мед, и А[нна] В[асильевна] испечет пряник даже. Так пи-ро-жка хочу! бе-лого, с мясом… я, кажется, снова получил охоту есть… до галлюцинаций, как в прошлом году. У себя я иногда делаюсь «кордон-бле»^[344] — мастером поварского дела, выдумываю соуса, — с голодухи-то! — очень хочу сейчас «минутного» бифштекса, без обжаривания в масле. Хочу хорошего овощного супа. И странно, все это «мелочное» как-то уживается с моим уносом в работе, с «вИдениями»…

Должно быть я состарился сильно, страшно тянет на сладкое… Да, старость… надо принять это. Порой меня жалеют чужие, в метро предлагают сесть… — вот — «пе-нси-я» за задержку на земле. Горькая привилегия. Моя голова очень резко посеребрилась за эти недели… Но — и память, и воображение, и сила мыслительная пока не сдают. Матушка дожила до 89 лет, писала за год — два до кончины все тем же крепким почерком, и ясно соображала. Не будь большевизма — могла бы прожить, пожалуй, и до ста. Я за эти недели стал-было принимать драже «колА-астье» — на экстракте из африканских орешков «кола». Удивительно укрепляло! Но когда от яблоков началось вроде — ожога желудка — бросил. А то мог шмыгать в Париж и на дачу и возить багаж. И не утомлялся.

Не смею повторять тебе о работе. О теме «Ферма» писал — не думал, что удручу этим… Олюна, Паскаль 15 лет был почти недвижим⁷²⁶ — и работал!!! И много терпел, какие были его бо-ли!.. Кстати, читала «Мысли» его? Случай на мосту в Нейи, его покалечивший, ка-кие же последствия дал!!! Паскаль пришел к _в_е_р_е…⁷²⁷ и дал — не закончил! — «апологию Христианства»!⁷²⁸ Перечитай-ка, моя медоносная! Почерпнешь много утешительного и… кстати! — встретишь — но в ином, м. б., истолковании — эту уяснившуюся тебе «суету-сует». Найдешь много о значении «малых мелочишек» на — огромность (для Господа, — _в_с_е_ _з_н_а_ч_и_м_о).

Напиши мне, как здоровье, уменьшаются ли боли, как почка твоя болезная. Господи, как я бессилен помочь тебе! Олюнка родная, если бы я был близко! Все бы дни возле тебя, баюкал тебя, снимал с тебя думки тяжелые, всячески отвлекал… — и ты окрепла бы, знаю, верю. Вдунул бы в тебя силу веры в себя, сумел бы разговорить, — разгладил бы съежившуюся от болей и дум душку твою — мою! О, моя маленькая и великая! — страдалица.

Напиши о себе, о себе, но не о своих мрачных думах. Ты меня предостерегаешь — подожди переезжать на квартиру. Но чего же ждать? Я хочу своего уклада, я привык быть «у себя». Целую, обнимаю, баюкаю мою детку. Твой Ваня

[На полях: ] На 2-е X сон: Сережечка! Давно его не видел. Я его обнял, и он: «Папа, я пришел, чтобы побыть с тобой». Такую радость испытал я!

На почте: 8-го X 4 ч. дня Вернулся к себе, в Сережечкин день. Твое письмо! Сейчас получу на почте. Целую.

306

О. А. Бредиус-Субботина — И. С. Шмелеву

7. XI.43

Родное солнышко, Ванечка милый,

так мне тоскливо на душе — боюсь, не случилось ли чего с тобой, здоров ли ты? Вторую ночь снишься и так странно. Берегись, умоляю тебя. Теперь у очень многих открылись старые язвы желудка, — недавно было кровоизлияние у того милого господина, который тебе на фотографии особенно понравился (в Wickenburgh с цыплятками⁷²⁹), у него была в Париже операция желудка (делал Алексинский⁷³⁰), и годами ничего не чувствовал, а вот как раз когда Валя умерла, открылось снова, и такая беда: он живет на хлебах у Оли (сестры Валиной) и та прямо разрывалась между похоронами и больным. Упрекала себя, что м. б. из-за ее частого отсутствия к болевшей Вале, мужчины принуждены были обедать иногда вне дома. После похорон Оля сама еле на ногах держалась, а должна была за Ал. Ал. ходить и следить за его диетой, и все сразу стало лучше. А вот на этих днях опять кровь. У о. Дионисия тоже была операция желудка и в этом году тоже открылась снова. У многих еще слыхала. У меня сердце ноет от мысли, что тебе плохо.

Я знаю, что что-то у тебя не ладно, м. б. неприятности какие. По самочувствию моему, по тоске и по снам я тревожусь о тебе. И так давно нет писем от тебя. Как грустно мне это. М. б. ты работой увлекся?

Черкни хоть 2 слова, чтобы я успокоилась.

У нас все благополучно, пока… Я всегда теперь прибавляю это «пока». Здоровье мое ничего себе. На вид толстею (много пью и мало двигаюсь).

Ничего, свежий вид. В почках болей не чувствую, только однажды, недели 2 тому назад была мгновенная острейшая боль в левой («больной») почке. Я даже вся покраснела. Дня через 2 вышло что-то, маленький черный «камушек», точь-в-точь такой же формы, как и прошлогодний, только тот был белый. Хочу отнести моему хирургу на расследование, т. к. он обещал мне всю тщательность в этом вопросе. Масса дела дома. Ну, не сердись, — я и сама злюсь, что так все суетно, а куда же работу денешь? Для того, чтобы иметь хорошие условия жизни, необходимо самим работать. Меня и то берегут.