Вскоре о нашей беде узнали и на других этажах. Однажды я вошел в лифт и нажал кнопку 14. Со мной ехал еще один человек. Он спросил:

— Так вы с этого этажа?

— Да, — ответил я.

— Не понимаю, как вы терпите. Опасная личность. Я даже сказал жене: если увидишь его в лифте, не входи, жди следующего. Правду сказать, я, наверное, поступлю так же.

— Ясно. Все только говорят о необходимости решительных мер, а сами…

— Вы правы, — согласился он. — Не знаю, какие именно меры, но вы, безусловно, правы.

Тем вечером в 14-В состоялось еще одно собрание. Пришли почти все жильцы, человек тридцать. Мы напоминали толпу линчевателей. Женщина с десятого этажа пожаловалась, что 14-А ей угрожал. Когда она выходила из здания, он обозвал ее и пригрозил избить, если она будет застить ему солнечный свет.

— Я даже не поняла, что он имел в виду, — прохныкала молодая женщина.

— Я отпросился с работы и пошел с ней в полицию, — добавил ее муж. — Надеялся, что его арестуют. Полицейский сказал, что мы можем подать жалобу, но держать его в камере больше суток они не имеют права.

— Не хотят, — ввернул один из жильцов.

— Ну, и чего мы этим добьемся? — продолжал муж. — Того и гляди придется запираться в квартирах и не высовывать носа.

— Что это д-даст? Я живу рядом с н-ним. Боюсь, что он ворвется ко мне.

— Ничего не понимаю, — сказал я. — Наши квартиры запираются…

Молодая женщина снова заплакала, поняв, что нависшая над ней опасность куда серьезнее, чем она думала. Муж обнял ее за плечи.

— Замки в этом доме хлипкие, — сказал 14-В. — Толкнул посильнее и открыл. Раньше никогда не требовалось менять замки. Вам трудно представить, но прежде мы жили мирно. — Он помолчал. — Так дальше нельзя. Кто-то должен что-то предпринять.

Я смолчал, но его поведение в создавшемся положении начинало действовать мне на нервы. И не только его. Все хороши! «Кто-то должен что-то предпринять». Всегда кто-то и что-то. Долго еще они будут сетовать, ничего не предпринимая?

По-видимому, терпение лопнуло, когда кто-то погнался на улице за маленькой девочкой, а она упала и сломала ногу. Почти половина всех обитателей дома собралась в 14-В — не меньше ста человек. Они заполнили всю квартиру, включая кухню и спальню. И все говорили одновременно:

— Так больше нельзя жить…

— Что делать дальше?

— Я врезал новый замок…

— Я тоже, но все равно боюсь…

— Надо что-то предпринять… Другого выхода нет…

— Господа! — гаркнул я. — Прошу внимания. Я нашел решение. Нужны крутые меры, иного выхода я не вижу.

Потребовалось несколько минут, чтобы все угомонились.

— Я уже несколько лет ношу служебное оружие, — продолжал я, приподнимая полу пиджака и показывая соседям пистолет в наплечной кобуре. Воцарилась мертвая тишина, потом тут и там послышался нервный кашель. Большинство соседей никогда не видели оружия.

— Вы работаете ночным сторожем? — спросила сухонькая старушка, будто во сне.

— Да, мадам, именно так, — с улыбкой ответил я. Сто человек облегченно вздохнули. Конечно, они не верили, что я сторож, но напряженность была снята. Пришло время начать деловой разговор. — От нашего друга в конце коридора избавиться нетрудно. — Я потряс в воздухе пистолетом. — Можно убедить его убраться, или…

Я мог не продолжать. Некоторые были потрясены, но большинство уже одобрило мою идею.

— Есть одна сложность, — сказал я, и все снова притихли. — Хоть мы и соседи, тем не менее, всякая работа должна быть оплачена. Среди вас наверняка есть врачи, адвокаты, бухгалтеры, продавцы. Все они получают плату за услуги…

— Сколько? — спросил 14-В, прочистив горло.

— Десять тысяч долларов.

— Десять тысяч?

— Я профессионал. Это минимальная расценка за такую работу. Если угодно, — я протянул ему пистолет, — можете сделать это сами.

На миг мне показалось, что он возьмет у меня оружие, но сосед после некоторых колебаний отказался.

— Вам кажется, что это крупная сумма, — продолжал я. — Поймите меня правильно. Деньги и впрямь большие, но нас здесь сто человек. Выходит по сотне с носа, даже меньше, если и остальные жильцы скинутся.

Все вдруг заговорили одновременно. Судя по доводам, выдвигаемым за и против, большинство было на моей стороне. Я подошел к 14-В и похлопал его по плечу.

— Обсудите мое предложение и дайте мне знать завтра.

И я ушел, зная, что победил.

Поздно ночью я позвонил 14-А по телефону, хотя мог без опасений зайти к нему домой. Признаться, мне никогда не доставляло удовольствия встречаться с ним лицом к лицу. На редкость неприятный тип, убежденный, что его габариты и пренебрежение к людям ставили его на ступень выше всех остальных.

— Ну, как все прошло? — спросил он.

— Нормально. Только совсем не обязательно было ломать девочке ногу.

— Я и не ломал. Просто шуганул ее, она и навернулась.

— А что бы ты сделал, если бы она не упала?

— Хватит хныкать! Ты хотел довести их до исступления? Получил, что требовал? А как я это сделал, тебя не касается. Знаешь ведь, за мной не заржавеет.

— Ну, ладно. Они обдумывают мое предложение. Завтра к вечеру наверняка дадут ответ. Послезавтра смотаешься, готовься.

Он согласился. Мне не хотелось думать, что будет, если однажды он скажет «нет».

На следующий вечер в квартале от дома меня остановил 14-В.

— Не ходите домой.

— Почему? Что случилось? — спросил я.

— Там полно полицейских. 14-А убит. Вас уже ждут.

— Но я его не убивал.

— Разумеется. Его застрелил я. Но вы в присутствии сотни людей обещали убить его. Ваша участь решена.

— Погодите. Я вызвался убить его, но только после получения десяти тысяч долларов.

— Ну и что? — спросил он. — На этот раз вы перестарались. Ведь вы не в первый раз прокручиваете такую аферу?

— С чего вы взяли?

— Помните магнитофон? Записался только голос того парня, но и его достаточно. Да, вот еще что: я стрелял из вашего пистолета. Вам следовало сменить замок, как сделали остальные. Но вы, конечно, ничего не боялись… Вы собирались сломить с нас десять тысяч, потом уехать и провернуть это где-нибудь еще. И так — до бесконечности. Кто-то же должен был принять меры…

Перевел с английского А. Шаров

Мардж БЛЕЙН

МОИ КОМПЛИМЕНТЫ

ШЕФ-ПОВАРУ

Я — повариха. Chef extraordinaire^[3]. Из тех немногих, кто знает, что первее — курица или яйцо. Разумеется, курица. Яйца идут на десерт, к примеру, в суфле.

Кто мог подумать, что открытый мной ресторан будет пользоваться таким успехом? А мне придется иметь дело с мужчиной в черном костюме? Только не я. Я никогда не верила, что такие, как Большой Чарли, существовали в реальной жизни.

Готовка — моя страсть. С самого детства. У меня есть фотография: мне пять или шесть лет, я стою на стуле и помешиваю на плите соус «бешамель». Подростком я взяла на себя все семейные обеды: на Рождество, День благодарения, дни рождения. А родственников зачастую собиралось больше десяти. Уже тогда я придумывала собственные рецепты для десертов, соусов, необычные сочетания пряностей.

Потом была учеба в «Кордон Блэ», в Париже, где я оказалась самой молодой студенткой. Практику я проходила в в четырехзвездочном ресторане «Пари Нюи» (я могла бы рассказать об их кухне, но это другая история). Я могла получить работу во Франции: в Париже, на Ривьере, в старинном городе Каркассоне. Но меня замучила тоска по родине. Я хотела вернуться в Америку, посмотреть, удастся ли мне начать все с нуля.