— А исполнителям не оставить выбора.
— Выбор есть всегда, — возразила Лин. — Как раз сейчас мы ждем, чтобы Зара нам доказала это, верно?
— Верно. Но этот выбор мог стать возможным только при определенных условиях. Например, если тот, кто угрожал тебе или тому, что тебе дорого, внезапно сам оказался под угрозой. Я могу ошибаться, но мне кажется, наш неожиданно быстрый талетин спутал кое-кому прекрасные планы. Вот и владыки уже разъехались, а он еще даже не добрался до Им-Рока. Грустно, не правда ли?
— Думал, что талетин будет длиннее, а гостеприимство владыки Асира — традиционнее, — кивнула Лин. — Наверняка ждал удачного момента в том самом предместье. А еще, — добавила задумчиво, — люди, которым не оставляют выбора шантажом и угрозами, обычно бывают рады поквитаться с шантажистом. Очень рады. Но, конечно, только если это не повлечет за собой исполнения угроз.
Зара была похожа именно на такую жертву шантажа. Не настолько, чтобы Лин считала это прямо, все-таки мир другой, да еще и незнакомые ей серальные традиции… Но чем больше вертела в голове эту мысль, тем больше вспоминала мелких, почти незаметных нюансов в поведении, которые прекрасно объяснялись именно этой версией.
— Она сдаст и Джасима, и все его планы, но только если будет уверена, что он не вырвется сам и не сумеет отдать приказ. Мы не знаем точно, чем он ей угрожает, но, учитывая ее зацикленность на детях, мне в голову лезут исключительно неприятные варианты.
Глава 15
«Неприятные варианты» — это было еще мягко сказано. «Откровенно паршивые» было бы точнее. Если Заре действительно пришлось выбирать между лояльностью к владыке Асиру и собственными детьми… По меркам обоих миров мало кто осмелится осудить анху, поставленную в тупик подобным выбором.
«Рано делать выводы, — напомнила себе Лин. — Пока это только предположения. Хотя и вероятные».
С другой стороны, настолько же вероятным было, что дети стали для Зары больной темой после смерти ребенка во младенчестве, неудачных родов… да мало ли чего еще! Всякое случается. И шантажировать тоже можно всяким. Хотя бы любимым кродахом!
— В итоге все будет зависеть от того, что разузнает Хесса, — пробормотала Лин. Теперь, когда основное было сказано и предварительные выводы сделаны, оставалось только ждать. И ожидание давалось нелегко. Слишком многое зависело от того, правильно ли они с Лалией поняли цели Ирис и характер Зары. А если правильно — Лин не очень понимала, что с этим делать. Как донести до Асира их опасения, чтобы он не отмахнулся, принял всерьез? Особенно если учесть, что он наверняка будет не в духе после «старых ишаков» и захочет от своей анхи совсем не разговоров о политике и о покушениях!
Хесса вошла беззвучно. Лин невольно шагнула навстречу, всмотрелась. Чуть было не спросила: «Ты как?» — но настолько глупые и очевидные вопросы сейчас точно были бы неуместны. И без того ясно — как. Счастливой невестой Хесса не выглядела. Бледная, не слишком хорошо скрывающая подавленность за сдержанной сосредоточенностью.
— Привет, — бесцветно поздоровалась Хесса и посмотрела на Лалию. — Я сделала все, что могла, но… — она покачала головой. — Это было… как будто я вдруг оказалась в книге загадок. Вон той, толстой, — она кивнула в сторону полок. — Еще и эта ваша любовь к выкрутасам и недомолвкам. Я скажу тебе слово, а десять забуду, и делай с этим что хочешь.
— Но ты что-то узнала, — Лалия прищурилась, подалась навстречу, будто почуяв за этим длинным вступлением по-настоящему важное.
— «Что-то», — Хесса отрывисто кивнула, вытащила из-за пояса крошечную баночку и поставила Лалии на ладонь. — Разгадывайте сами. Передаю дословно: «Наверняка эта занятная вещица — важный дар господина Джасима. Я обнаружила ее уже в серале, разбирая вещи. Поинтересуйтесь, возможно, не только меня поджидали внезапные подарки».
Лалия нахмурилась, открыла крышку, поднесла баночку к носу.
— Что там? — Лин подошла ближе. На вид — ничего особенного, густая однородная белая масса.
— Крем? — Лалия удивленно вскинула брови, но тут же нахмурилась. — Как интересно. То есть, что делать с этим ценным даром, ей не сказали?
— Нет. Но это еще не все, — Хесса вздохнула, придвинула себе кресло, по привычке забралась в него с ногами и обхватила колени. — Она просила передать тебе… что ты можешь пытать ее, если хочешь, но это ничего не изменит. «Тот, кто с детства приучен к боли, не скажет больше, чем должен». Как-то так. Но, кажется, она и не знает ничего важного. Хотя сказала, что ответит на любые вопросы, если сбудется ее самая заветная мечта.
— Джасим должен умереть? — усмехнулась Лалия.
— Думаю, для начала первый советник должен привезти его в столицу. Этого ей хватит.
— Что-то еще?
— Сказала, что Данияр ничего не знает. И не спрашивай, что за Данияр, я без понятия.
— Брат? — спросила Лин.
Лалия кивнула, усмехнулась:
— Значит, там все-таки есть родственные чувства. Все?
— Еще. Что не готова снова терять близких и что ее роль в этом представлении не главная, но она думает, что госпоже митхуне это и так известно. Теперь все.
— Проверить остальных анх Джасима на такие же «внезапные подарки», — первый шаг казался Лин совершенно очевидным. Но… — Но это надо сделать максимально незаметно, одновременно у всех, чтобы никто не выбросил или не перепрятал свой. У всех, кроме Ирис, можно спросить прямо, но Ирис… Если у нее что-то такое было, наверняка и обыск не поможет. Могла спрятать где угодно, хоть в башне, хоть в саду, хоть в библиотеке. Первая проблема будет — найти, а вторая, если найдем, — доказать, что она как-то с этим связана.
— Ирис должна была увидеть знак утром, — задумчиво сказала Лалия. — Если это сигнал к действию, а «ценные дары» как-то с ним связаны, боюсь, их может уже не оказаться у владелиц. Зара — особый случай. И ведь Ирис могла забрать их давно. Если знала, что конкретно искать или просить. Она не могла не подготовиться. Но проверить, конечно, стоит. Сможешь поговорить хотя бы с Вардой? По-моему, после истории с недоубитыми кродахами девчонка души в тебе не чает.
— Прямо сейчас и поговорю, — кивнула Лин.
Что было хорошо в ее новом положении митхуны (которое, видимо, резко укрепилось после того, как владыка завершил ночь с Ирис — утром с Лин), так это возникшее у некоторых самых наглых, вроде Гании, или самых любопытных, здоровое опасение. Были полные любопытства, оценивающие, даже ненавидящие взгляды. Был шепот за спиной. Но никому и в голову не пришло устраивать свалку с дебильными вопросами, как после ее течки. Лин шла по сералю так же спокойно, как шла бы дома по управлению или даже по улице — кому-то кивая, с кем-то перебрасываясь парой слов, а кого-то попросту игнорируя.
Варда ожидаемо нашлась у фонтана. Она любила воду, могла часами смотреть на падающие струи, слушать плеск, полоскать ладонь в прохладной прозрачной воде. Лин присела с ней рядом на бортик, спросила:
— Скучаешь?
— Немножко, — улыбнулась та.
— Выпьешь со мной кофе? — Лин отметила краем глаза подобравшихся поближе любопытных и пояснила как будто Варде, но на самом деле для них: — Немного хороших новостей о твоем Газире того стоят, правда?
И, не дожидаясь ответа — а чего ждать? — позвонила в колокольчик и попросила вышедшего клибу:
— Два кофе в сад, на мое любимое место. И сладости для Варды, пожалуйста.
И, уже уводя Варду подальше от настороженных ушей, вдруг подумала: а ведь положение митхуны дает ей ровно то же право вызвать для разговора любую анху, как было в участке с подозреваемыми или потерпевшими. Только здесь она еще не привыкла пользоваться этим правом.
— Вы видели его, госпожа? — смущенным шепотом спросила Варда.
— Нет, после той поездки — нет, — врать не стоило. — Но я слышала, как владыка Асир сказал, что готов принять их священные клятвы. Владыка винит не их, а Джасима. И того, кто осознанно выполнил его преступный приказ. Остальным нечего бояться.
