— Москва пайковая, деловая, бытовая, заборы сняты, грязная, купола в Кремле черные, на них вороны, все ходят в защитном, на каждом шагу клуб — студия, — театр и танец пожирают всё. — Но — свободно, — можно жить, ничего не зная, если только не замечать бытовых бед.

Я, Макс, уже ничего больше не люблю, ни-че-го, кроме содержания человеческой грудной клетки. О С<ереже> думаю всечасно, любила многих, никого не любила.

Нежно целую тебя и Пра. Лиля и Вера в Москве, служат, здоровы, я с ними давно разошлась из-за их нечеловеческого отношения к детям, — дали Ирине умереть с голоду в приюте под предлогом ненависти ко мне. Это — достоверность. Слишком много свидетелей.

Ася Ж<уков>ская вышла замуж за еврея-доктора ^[865]. С Ф<ельдштей>нами не вижусь, были в прошлом году в большой передряге.

Милый Макс, буду бесконечно рада, если напишешь мне через <пропуск в рукописи>, тогда очень скоро получу письмо.

Передай Пра, что я ее помню и люблю и мечтаю о встрече с ней — Такой второй Пра нету!

М.

— Сейчас в М<оскве> Бялик ^[866] — Еврейский театр «Габима» ^[867], реж<иссер> — Станиславский. Играют на древнееврейском.

<На полях и пустых местах:>

Дружу еще со С<тепу>ном ^[868] и В<олкон>ским. Ст<еп>ун за городом, пишет роман, В<олкон>ский бедствует и пишет замечательную книгу: «Воспоминания», другая Д<екабрис>ты уже готова ^[869].

Нежно-нежно поцелуй за меня А<делаиду> К<азимировну> и Е<вгению> К<азимировну> ^[870].

Только что узнала, что Вера Э<фрон> через месяц ожидает ребенка ^[871]. Эва с детьми за границей ^[872].

Посылаю тебе 10 экз<емпляров> Репина ^[873] — м<ожет> б<ыть> понадобятся?

Впервые полностью — Поэт и время. стр. 92–94. Ранее частично — в кн.: Саакянц А. стр. 278. СС-6. стр. 63–64. Печ. по НИСП. стр. 284–286.

12-21. М.И. Кузнецовой

16-го русск<ого> марта 1921 г. — Москва

Дорогая Мария Ивановна!

Помню и люблю Вас. О Борисе горевала и горюю, смерти его не верю и ее не принимаю, — приходится верить в бессмертие души! ^[874]

Приветствую и люблю Вашу дочку ^[875], — дай Бог ей счастья! — Пришлите, если сможете, два словечка о себе и о ней.

Аля большая, худая, — белокурый С<ережа>, похожа на мальчика, помнит, как мы с ней ночевали у Вас, — пестрая шаль, беспорядок, высота, наш общий смех перед сном. Б<ориса> помнит ясно, — как они играли в шахматы и как ели какое-то розовое сладкое.

— Ах! —

Жалко Б<ориса>. Больше, чем могу сказать, в нем я потеряла самого настоящего брата, не могу смириться. Целую Вас нежно. Вас и Ирину.

МЦ.

Вера Э<фрон>, загубившая, выбросившая на улицу мою Ирину, после 7-летних колебаний сошлась с М.С. Ф<ельдштейном>, а через месяц ожидает ребенка. Эва с детьми за границей. Ася Ж<уковская> вышла замуж за С<ерей>ского ^[876] тоже ожидает.

Впервые — НП. стр. 49–50. СС-6. стр. 199–200. Печ. по СС-6.

13–21. С.М. Волконскому

Москва, 28-го русск<ого> марта 1921 г., суббота

Дорогой С<ергей> М<ихайлович>!

Только что вернулась с Алей из Вашего сжатого загроможденного пер<еулка>, точно нарочно такого, чтобы крепче держал мою мысль. Шли темной Воздвиженкой — большими шагами — было почти пусто — от этого — чувство господства и полета.

Сейчас Аля спит, а я думаю.

Вам (не зная и не ведая, а главное: не желая) удалось то, чего не удавалось д<о> с<их> п<ор> никому: оторвать меня не от себя (никогда не была привержена и — мог всякий!) а от своего. Для меня стихи дом, «хочу домой» — с чужого праздника, а сейчас «хочу домой» — в Вашу книгу. Перемещение дома.

И есть еще разница, существенная.

Любимые книги, задумываюсь, те любимые без <сверху: от> которых в гробу не будет спаться: M<ada>me de Staël — Коринна, письма M<ademois>elle de Lespinasse ^[877], записи Эккермана о Гёте… Перечисляю: ни одного литературного произведения, всё письма, мемуары, дневники, не литература, а живое мясо (души!). Человек без кожи — вот я. (Уже само слово я…) Под этим знаком — многое сходило.

С<ергей> М<ихайлович>, немудрено в дневнике Гонкуров дать живых Гонкуров, в Исповеди Руссо — дать живого Руссо, но ведь Вы даете себя — вопреки.

(Не есть ли это закон вопреки?)

Ваша сущность всё время пробивает Вашу броню, всё время — выпады, вылазки, скобки, живой голос.

Простите и не примите за дерзость: мне горько, что всегда «по поводу», о как бы мне хотелось Вас — вне театра, вне — Далькроза ^[878], вне, без, Вас наедине с собой, Вас — Вас. «Разговоры» я уже начинаю вспоминать как покинутый рай — по сравнению с отрешенностью «Откликов» ^[879]. И как показательно, что Вы из двух книг любите именно эту. И как, поняв, не преклониться?

_____

О искус всего обратного мне! Искус преграды (барьера). Раскрываю книгу: Театр (чужд), Танец (обхожусь без — и как!), Балет (условно — люблю, и как раз Вы — не любите). Но как Вы сразу — легчайшей оговоркой — усмиряете весь мой польский мятеж — еще до вспышки.

Я, над первой строкой ^[880]:

— Не любить балета — это не любить (ряд перечислений и, собирательное:) ни той Франции, ни той России!

И сразу — в ответ Ваш медлительный, такой спокойный, голос:

— Кто же не любит…

Читаю дальше:

— Но когда вспомните загорелую крестьянку… трагическую героиню…

Слышу голос:

— Перед судом природы. —

И — освобожденно и блаженно — вздохнув, читаю дальше.

(Сейчас Аля — мне: «До свидания, Марина!» и я — ей, не отрываясь: — «Спокойной ночи!» — Белый день! — Смеемся обе.)

_____

Музыка.

Есть у Вас в главе о Музыке (Существо) ^[881] — такая фраза:

— Конечно, вездесущее достигнутое не победою над пространством, а отказом от пространства…

Читаю сначала в точном применении к Музыке. — Формула.

Потом уцелевают три слова: Победа путем отказа.

Дальше (стр<аница> 134 — Материал ^[882], в самом конце)

— Что такое полярность с ее распределенным притяжением перед расстилающейся бесконечностью неизмеримых заполярностей.

Два впечатления, слуховое и зрительное.

Читая, слышишь голос вопрошающего — ушами — живой — в комнате. Кто-то, кто не тебя, но при тебе, самого себя спрашивает. Вопрос, постепенно (слово за словом!) переходящий в возглас: в голосовой вывод.

Второе впечатление (запечатление) зрительное. Дорогой С<ергей> М<ихайлович>, если у Вас есть в доме книга, возьмите ее в руки, раскройте на 134 стр<анице>, посмотрите в конце…

Это не наваждение, это наглядная — воочию — достоверность. Сами слова — неизмеримые пространства (вроде тех по которым Снежная Королева везла Кая) ^[883] сам вид слов. (Широта и долгота.) Вид слов здесь есть их смысл.

_____

Вы орудие того, о чем Вы пишете. Не Вы это пишете, это (то) Вами пишет.

_____

Подземные ходы мысли. Шахтер, слушающий голос земли, которую роет, которая хочет, чтобы из нее вырыли руду. (Или — голос руды?)

Отсутствие произвола — власть над предметом путем подчинения ему, — ах, поняла: Победа путем отказа!

_____

Но книгу, к<отор>ую я от Вас хочу — Вы ее не напишите, ее бы мог написать кто-нибудь из Ваших учеников, при к<отор>ом Вы бы думали вслух. (Мысленно: только я!) Goethe сам бы не написал книги о нем Эккермана.