Бесстыдники

Опера в четырёх действах.

I Действие. Картина 1.

Сцена пустынная. Вдали нарисованы гора Нарисовано как с горы сбегает человек с самоваром в руках. На сцене стоят два стула.

Боголюбов стоит на сцене и держет в руке палку. Против Боголюбова стоит Порошков.

Боголюбов (поёт): Вот я тебя сейчас побью!

Порошков (поёт): Нет, ты меня не побьёшь!

Богомолов: Нет побью!

Порошков: Однако не побьешь!

Богомолов: Побью!

Порошков: Не побьёшь! (Оба садятся на стулья).

I Хор: Он его побьёт.

II Хор: Нет он его не побьёт.

Богомолов (вставая): Сейчас я тебя побью (ударяет Порошкова палкой, но Порошков увёртывается от удара).

<1934–1937>

Впервые – Цирк Шардам. Автограф – РНБ.

В подзаголовке вместо: действиях – зачеркнуто: частях

После: Картина 1– зачеркнуто:

На сцене стоят

Сцена представляет из себя

После: (Оба садятся на стулья) – зачеркнуто

Богомолов (ударяет Порошкова палкой, но Порошков увёртывается от удара).

Первоначальная фамилия Порошкова: Корридоров. По ходу текста Боголюбов сменяется на Богомолов. Возможно, Хармс имел в виду реальное лицо: Н. Н. Боголюбова (1870–1951), оперного режиссера (в 1910–1917 гг.) Мариинского театра и Консерватории. Не исключено также, что эта фамилия возникла по ассоциации с оперным дирижером (и певцом) Г. Благодатовым (см. примеч. 24).

Первый рассказ Бабушки

Первый рассказ Бабушки

Жил был зайчик Ерофейка. И очень хотелось этому зайчику Ерофейке на трамвае покататься.

– Почему люди на трамваях катаются, а я не могу?

<февраль 1837>

Публикуется впервые. Автограф – РНБ.

Выше этого текста записаны еще несколько вариантов начала:

Жили были три мышонка

Умная Маша и глупый Витя сидели на скамейке и смотрели.

Жила была ворона Чёрная рожа. Вот пошла ворона-Чёрная рожа гулять.

После: Жил был зайчик Ерофейка – зачеркнуто:

Вот надел он однажды свою зелёную курточку и белую шапочку с красной кисточкой и пошёл гулять.

В этом фрагменте вместо: зелёную – зачеркнуто: красную

«Напротив, в Раином окне…»

Напротив, в Раином окне, появилось много барышень. Но теперь они опять все исчезли. Осталась одна матеря.

<Август 1937>

Публикуется впервые. Автограф – РНБ.

«Весь этот луг был покрыт…»

Весь этот луг был покрыт недотрогами-одуванчиками, если бы дунул ветер, они все бы осыпались. Ветер дул с юго-востока, и кирпичная стена не давала ему накинутся на одуванчики. – Большая горилла тянется из клетки своими страшными руками, чтобы схватить щупленького педагога, зашедшего в зверинец, но железные прутья не пускают зверя, и маленький педагог стоит цел и невридим. –

Среди одуванчиков лежит человек. Вокруг него несколько цветков осыпались. Он спит. Ему снится школа. На партах сидят дикие звери. Вот там, на передней парте слева, сидит волк – это самый опасный ученик: он смотрит на учителя жадными глазами.

<Конец 1837>

Впервые – Меня называют капуцином. Автограф – РНБ.

«Вот уже несколько дней…»

Вот уже несколько дней Антон Чигасов жил отшельником.

Он даже отказался от услуг квартирной хозяйки и сам ходил в магазин и на рынок, покупал несложную пищу и сам варил её на электрической плитке.

<1935–1938>

Публикуется впервые. Автограф – РНБ.

Антон – см. примеч. 138.

«Один чрезвычайно умный человек…»

Один чрезвычайно умный человек пошёл в лес и там заблудился.

Публикуется впервые. Автограф – РНБ.

Этот текст сопрягается, с одной стороны, с 201 (ср. также с детскими текстами об Умной Маше); с другой, с сюжетами о заблудившихся в лесу (в т. ч. «Из дома вышел человек» – наст. изд. Т. 3. № 28).

«Из дыма появляется Кукурузов…»

Из дыма появляется Кукурузов. Кукурузов: Эй люди! Несите его сюда! Тут, на этом месте произойдет кровавая расплата. Я ждал этого мгновения без малого четыре года. Час пробил! Играйте трубы! (Вынимает платок и вытирает им вспотевший лоб). Да, если есть загробная жизнь, то ещё вопрос: всякий ли достоин её.

<Вторая половина 1930-х>

Впервые – Меня называют капуцином. Автограф – РНБ.

Выше зачеркнуто:

Наверху два боба

И внизу два боба

Предназначение

Предназначение.

Приготовься выслушать перечень зверей: царствующих, величавых, гнутых, вызолоченных, пришибленных и низкокланяющихся.

Причеши голову твою, если есть борода, сбрей её, руки вымый и сядь.

Для тебя, читатель моих сочинений, приготовлены эти странички. Легкий дымок вьётся вокруг головы твоей. Ногами своимиты гладишь кота, а в руках держишь медную птичку. Думаешь-ли ты посмеяться над буковками моими. Или ты думаешь, подобно безумной дрофе, пронестись мимо глаз моих, оставляя в воздухе пёстрый пух?

Стой! Не спеши читатель, не приготавливай улыбки на безобразном своем лице, не скачи куда то в бок от меня. Дай тебя разглядеть. Быть может ты крив и у тебя слишком узкие плечи? А, может быть ты спишь в грязи, а днём у тебя потеют руки? Может быть и ума то в тебе нет никакого, может быть ты просто дрянь? Тогда скачи дальше, вмейся и делай всё, что ты хочешь, потому что есть у меня и другой читатель, получше тебя! Он не крив и широкоплечь, он живёт в достатке и спит на чистом белье, руки моет квасцами и сморкается в белоснежные тряпочки. Он умён: это видно сразу. У него на лбу вертикальная морщинка, а глаза его всегда немного прищурены. Он одет в хороший костюм из шерстяной материи, на голове он носит маленькую войлочную шапочку, а зимой поверх этой шапочки надевает верблюжий башлык. Он курит почти непрерывно; утром он курит короткую прямую трубку, а днём и вечером – кривую. Иногда он курит сигары, а если его угощают папиросой, то курит и папиросу. Он идеальный читатель, потому что всякую прочитанную им книгу он целует и прячет в сундук, сделанный из тёмной корельской березы с медными пластинками на углах. В этом сундуке скопилось уже 36 книг. Я хотел бы, чтобы моя книга стала 37-ой!

Вот именно тебе, дорогой читатель, предназначаю я эту книгу, а затем, не мешкая, приступаю к перечню зверей.

Перечень зверей

Вот той-терьер. Он самый приятный из всех зверей, потому что он похож на пчелу. Он умеет свистеть Он приятен душе моей.

Вот лев. Это страшный зверь. Взгляд его умён, но сам он глуп. Он бросается на толстые прутья железной клетки и грызёт их своими клыками. Он могучими лапами бьёт по деревянному пню. Он кричит страшным голосом неизвестно чего, и, когда он кричит, все другие звери приходят в страшное волнение. А он кричит и надсаживается иногда пятнадцать минут подряд, а потом, надравши глотку, ложится и мудрыми глазами глядит на вонючую толпу. Отойдите от него все! Это несчастный дурак. Не держите его в клетке. Отвезите его домой и отпустите на волю, где ему и пологается быть. Он помчится, задравши хвост! Он помчится, взрывая задними лапами песок, такой же жёлтый как и он сам. Он убежит к далёкому светлому ручью, напьётся прохладной воды и, широко разинув пасть, закричит своим ужасным голосом, прославляя Создателя всех вещей. Лев, лев! Тебе не место сидеть в человеческом городе!