Мы преодолели относительно небольшое расстояние и дошли до точки, где был виден упавший самолёт. Слева виднелась база Военных, которая выглядела примерно так: небольшая каменная стена, пара вышек и трёхэтажное здание.

Приостановившись, мы осмотрелись, после чего Никита сказал:

— Главное — друг друга не потерять.

Кажется, в тот момент меня скорее беспокоили вооружённые люди, поэтому я нервно спросил:

— Военных-то не видно?

Даня тихо произнёс:

— Пока нет. — Он прищурился. — На стене базы один есть; на границе патрулей быть не может, наверное.

Похоже, после его слов я слишком громко отреагировал на его неуверенность:

— Наверное?

Это было настолько резко и громко, что Никита развернулся ко мне и злобно произнёс:

— Не кричи! Услышат же.

Подождав ещё немного, Даня дал команду:

— Пошли, Военный со стены уходит.

Мы пригнулись и быстро перебегали от дерева к дереву. Я шёл сзади, впереди меня был Никита, а он — за Даней.

Обломки самолёта, лежащие на огромной железобетонной стене, казались всё ближе. До них осталось примерно сто метров, но вдруг Даня моментально развернулся, толкнул со всей силы Никиту в сторону, а затем прыгнул на меня. Он крикнул во весь голос:

— Ложись!

Я упал на землю. Над нами начали одна за другой пролетать пули. Кажется, выстрелы доносились со стороны военной базы.

— Не поднимайте голову! — крикнул Даня, сползая с моего тела.

Почва разлеталась от попадающих в неё пуль. Длинная очередь сменилась на короткие.

Я перевернулся на живот и пополз к самолёту. Свинец то пролетал над головой, то врезался рядом со мной.

— Руслан, — крича, обратился ко мне Никита, — не отставай!

По-моему, моё сердце ещё никогда так не билось. Не помню, когда руки и ноги так тряслись. Я приподнял голову, но сразу вернул её в первоначальное положение после пролетевшего свиста.

Самолёт был прямо перед нами. Кажется, очереди сменились на одиночные выстрелы. Первым в укрытие зашёл Даня, за ним Никита.

Никита крикнул:

— Давай руку! — Он протянул её мне.

Я прополз ещё примерно пару метров и дал ему руку. Даня схватил меня за плечо и помог подняться.

Я задыхался от страха и, стоя в самолёте, сказал только одно слово:

— Повезло.

Даня сказал другую фразу, задыхаясь не меньше меня:

— Бог помог.

К разговору присоединился ещё один тяжело дышащий:

— Как ты узнал, что по нам начнут стрелять?

Даня возмущённо отказался отвечать:

— Тебе действительно именно это сейчас интересно?

После этой фразы в проход самолёта влетела ещё одна пуля. Но они уже не прилетали так часто, да и проход находился примерно в паре метров от нас и пуля никак не могла в нас попасть.

Мы отдышались после пережитого.

Даня и Никита собирались идти дальше, но я их остановил:

— Подождите.

Друзья обернулись, ожидая дальнейших слов.

— Спасибо за помощь в той воронке.

Никита посмотрел на Даню и добавил примерно так:

— А я тебя так и не поблагодарил за то, что ты меня вернул к уму на стройке.

— Да, — перебил я, — ты нас ещё и сейчас спас.

— Это я должен вас благодарить за смелость. Не каждый согласится на такие приключения.

Я ответил:

— Мы не выбирали себе таких приключений.

— Вы согласились со мной перейти границу, разве это был не ваш выбор? — кажется, так сказал Даня.

В проход снова прилетела пуля. Даня молча пошёл вдоль рядов с креслами.

Я помню, что в самолёте всё было вверх дном. На полу валялись сырые газеты, журналы, одежда и чемоданы. Часть кресел вообще отсутствовала. С потолка свисали кислородные маски. По-моему, на одном из сидений лежала детская игрушка. Маленький котик убивал меня своим мёртвым взглядом.

Самолёт упал прямо на стену и проломил её. Мы дошли до кабины пилота, справа от неё находилась дверь. Стена преодолена.

Никита спустился вниз, выпрыгнув в дверной проём. Даня тоже собирался так сделать, но внезапно он остановился, изменил взгляд на расстроенный, после чего направился к кабине пилота.

Я в непонимании спросил:

— Всё в порядке?

Даня посмотрел на меня, пытаясь открыть дверь кабины. Кажется, на его глазах виднелись слёзы. Он попросил меня:

— У тебя сил больше, выбей её, пожалуйста.

Я впервые видел слёзы, стекающие с его лица. Мне стало интересно, зачем Дане вдруг понадобилось попасть в главную комнату самолёта, поэтому я разбежался и влетел в дверь. Она вылетела с петель внутрь.

Перед нами раскрылась ужасная картина: на полу разбросаны осколки стекла и ткань от одежды; впереди расположилась панель управления самолётом с большим количеством кнопок и датчиков; два кресла с человеческими скелетами… С них свисали части одежды пилотов. Кости были тёмно-серого цвета с чёрными пятнами. Вокруг висела паутина с огромными пауками. На это невозможно было смотреть.

Даня со слезами подошёл к одному из скелетов. По-моему, я тогда раскрыл рот от его смелости. Что он собрался делать?

Снаружи послышался крик Никиты:

— Вы куда пропали?

Даня крикнул сквозь слёзы, поворачивая кресло с костями:

— Подожди немного.

Он потянулся к костяной руке пилота и медленно вытащил из неё бумажку. Даня отошёл и взглянул на находку. Я нашёл в себе смелость подойти к нему и тоже изучить найденную вещь. Это было последнее письмо.

«Нина, любимая моя!

Наш воздушный корабль начал тонуть. Пока я вместе с ним не достиг дна, решил написать тебе последнее письмо. Я знаю, как ты боялась этого дня, но от судьбы не уйдёшь. Каждый свой полёт я думал только о тебе. Мои мысли были только о твоих карих глазах с сияющим взглядом и длинными ресничками. Помнишь, что я сказал в парке? Я готов всю жизнь смотреть в твои глаза. Так жаль, что я больше никогда в них не посмотрю. Может, после смерти действительно что-то есть, и тогда моя мечта исполнится — буду без перерыва рассматривать твои глазки. Кажется, мы приближаемся ко дну. Я люблю тебя.