Никита тихо и почти спокойно произнёс:

— Даня? Ты что здесь делаешь?

— То же самое, что и ты, только я не палю по всему, что движется, — сказал я, отпустив винтовку.

Я встал и протянул Никите руку. Он взялся за неё и поднялся.

К нам подошёл Тренер, явно недовольный данной ситуацией. Он гневно спросил:

— Ты вообще понимаешь, что ты натворил?

Никита тихо ответил:

— Я хотел, чтобы меня вернули домой.

— Откуда у тебя винтовка? — немного успокоившись, спросил Тренер и показал на автомат, который держал мой друг.

— Я очнулся, ко мне пришли люди в военной форме; я просил их отпустить меня, но они сказали, что я должен остаться здесь и выполнять свою задачу. Потом я будто сошёл с ума. Тихо зашёл в оружейную, забрал автомат и патроны, выбежал за территорию базы и начал стрелять по всему подряд.

— То есть ты сбежавший солдат, — сказал Тренер. — Теперь Военные от нас не отстанут. — Тренер воскликнул: — Великолепно!

Я неуверенно спросил:

— И что теперь?

— Теперь Военные перевернут всю деревню, чтобы найти его, а если найдут, то решат, что мы его прятали, и наши договорённости будут расторгнуты, — ответил Тренер и задумался. — Через границу придётся проводить вас сегодня.

Никита нервно сказал:

— Я вообще не понимаю, что здесь происходит.

Мы попросили Никиту рассказать, как он сюда попал.

Его история была похожа на мою, только в ней не было ни снов, ни странной ситуации на спортивной площадке, ни шёпота, ни преследующего человека низкого роста. Он просто потерял контроль над своим телом и прыгнул в ту самую пропасть, которая привела меня сюда. Я рассказал ему свою историю, но не стал говорить про воскрешение. После всего пережитого он бы поверил и в это, но зачем говорить то, что позволит ему не думать о своих поступках? Будет лучше, если о моей способности никто не будет знать, тогда мне не придётся чаще ей пользоваться; а интуиция подсказывала мне, что менять прошлое мне придётся ещё не раз.

После рассказов о появлении нас с Никитой в этом мире было принято решение пойти в последнее место, куда меня хотел отвести Тренер, а после обдумать план пересечения границы.

Мы вышли в лес. Нас окружали в основном сосны, иногда встречались небольшие берёзки и ёлочки. Корни деревьев вечно мешались под ногами, и я постоянно спотыкался о них. Раза после пятого Тренер не выдержал.

— Ты что, слепой? — развернувшись, проговорил он.

Он приостановился, посмотрел на меня и, улыбнувшись, сказал:

— Вот тебе и кличка. — Затем Тренер посмотрел на Никиту. — А ты будешь Дезертиром.

Мы продолжили путь, а я — собирать ногами корни. С разных сторон разносились голоса птиц. Справа звучало красивое мелодичное пение соловья, напоминавшее классическую музыку. Слева тошно, громко и звонко каркала ворона. Прошли ещё пару сотен метров, и прямо над нами пролетела сова. Я посмотрел в её большие глаза. Она промчалась очень быстро, но её взгляд навсегда остался в моей памяти. Он был одновременно приветствующим и угрожающим, удивлённым и спокойным, умиляющим и устрашающим. Мне не нужны ни её маленькие ушки, ни её острый клювик, ни мягкие и приятные на ощупь пёрышки, ни сильные и крепкие лапки. Мне нужен только её загадочный взгляд. Мной овладело желание взглянуть птице в её прекрасные глаза и постараться понять, что она хочет ими сказать.

Но вскоре лес закончился, и перед нами открылось поле. Посередине него находилась воронка, уходящая вглубь земной коры. Тренер повёл нас к ней, но неожиданно мы услышали крики. Они исходили из той самой ямы.

Подбежав к краю, мы увидели такую картину: двое мужчин в военной форме пытались вытолкнуть третьего в центр воронки. Стоит отметить, что третий хорошо сопротивлялся.

Тренер окрикнул мужчин:

— Что же вы творите!

Двое мужчин развернулись, держа за руки третьего. Увидев нас с оружием, они быстро отпустили беднягу и поднялись из ямы с другой стороны, оставляя после себя только трусость и неизвестность.

Оставшийся мужчина лежал в глубине земли, и мы начали к нему спускаться. Аккуратно подобравшись к потерпевшему, Никита помог ему встать на ноги. Незнакомый мужчина показал лицо и заставил меня ахнуть от неожиданности. Мужчиной оказался Руслан. Такого исхода не ожидали ни я, ни Никита.

— Вы его знаете? — спросил Тренер, обратив внимание на нашу реакцию.

Я ответил, раскрыв рот:

— Ещё как.

Руслан тоже был шокирован, но всё же нашёл в себе силы вымолвить пару слов:

— Вы как тут очутились?

Никита в шоке произнёс:

— Видимо, так же, как и ты.

После этих фраз мы обратили внимание на странное движение воздуха за спиной Руслана, куда и собирались затащить его. Ровно в центре воронки воздух вёл себя очень необычно. Он будто отличался от остальной части, постоянно перемещался на месте и немного искажал то, что находилось за ним. Земля под ним чуть дёргалась и даже подпрыгивала в виде маленьких крупинок.

— Отойдите немного, — попросил Тренер и взял с голой земли кусок почвы, скомкав его в более твёрдый снаряд.

Мы сделали несколько шагов назад и стали наблюдать. Тренер кинул земляной шар в неестественное пространство. Ком земли затянуло внутрь, затем начало раскручивать в воздухе, после чего разнесло на миллионы крупинок. Я никогда не видел ничего подобного и ни за что не поверил бы в такие чудеса.

Увидев это, Руслан взволнованно крикнул:

— Они меня туда хотели скинуть?

— Да, — спокойно сказал Тренер. — Они явно выбрали для тебя более ужасную смерть.

Я тихо промолвил, продолжая смотреть вперёд:

— Что это вообще такое?

— Смерч — один из видов воздушных аномалий. Ещё бывают водяные, огненные, химические, каменные, световые. Может, ещё есть, но я больше ни про какие не слышал.

В этот момент я задумался о том, что произошло бы с Русланом, если бы он туда попал. Его разорвало бы на самые маленькие кусочки. Боже… Какой жестокостью нужно обладать, чтобы бросить человека в эту мощную мясорубку и наблюдать за этим. За сегодняшний день я увидел жестокости и ненависти к людям больше, чем за всю свою жизнь. А ведь мы ещё даже не перешли границы. Неужели все местные обитатели такие? И неужели мы скоро станем такими же? Нет, так поступать нельзя, это несправедливо и жестоко. Мы не превратимся в животных, как бы к нам ни относились; мы будем другими.