С этими мыслями я напечатала короткое смс: «Старый аэропорт, 20:00» и бросила телефон на кровать, как будто он обжег пальцы.

Дура. Я все-таки дура, раз согласилась на это.

Но решение было принято. Осталось только не дать себе передумать.

Глава 20

Марк

— Кто звонил? — спросила Лина, заходя на кухню и ставя чайник на плиту, потирая глаза.

— Одна из моих студенток, нужно встретиться, — я не соврал. — По поводу курсовой, — вот теперь соврал.

Ангелина кивнула, одарив меня странной улыбкой. Доброе утро явно не задалось. Неожиданный звонок, мой загруженный вид, да и я обещал до вечера корпеть над дипломной, заканчивая вторую из пяти. Впрочем, о последнем она, видимо, еще не знала, раз с полными надежды глазами спросила:

— Какие у нас сегодня планы?

— Нужно дописать дипломную работу, а потом съездить в университет, — выпалил я без тени сомнения, понимая, что нагло лгу.

Она резко отвернулась и хмыкнула.

— Тогда я сегодня здесь явно лишняя. Отвези меня домой.

Еще один укол совести, но так, пожалуй, будет лучше. Я встал, притянул ее к себе и поцеловал в висок.

— У тебя будет время посмотреть свадебные платья, — как можно спокойнее произнес я, и она слегка расслабилась в моих руках. — А по дороге заедем в твою любимую кондитерскую, — словно утешал ее, чтобы самому не чувствовать себя таким мерзавцем, ведь сейчас я уже жил предвкушением вечерней встречи.

Лина грустно выдохнула, обхватила мою шею и… начала целовать. Страстно, требовательно, чего я никак не ожидал от нее за последние месяцы. Ее пальцы принялись стягивать мою футболку, но я не мог ответить ей. Не сейчас. Теперь мы поменялись ролями. И я, медленно убирая ее руки со своей груди, прикрылся нелепым оправданием, что мне срочно нужно в душ, чтобы избежать близости. Полный провал. Услышав это, она нервно забарабанила пальцами по столешнице. А я, ненавидя себя и свои чувства, пошел в ванную комнату.

Чуть позже, в полном молчании, я отвез ее домой. Возможно, сейчас нам лучше побыть врозь; эта мысль немного успокаивала. Дома пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться на дипломной работе и отрешиться от своих мыслей по поводу встречи, но, слава богу, у меня получилось. Ближе к вечеру все было готово, оставалось лишь внести список литературы да скачать файл с проверкой на плагиат, но это я решил отложить на потом.

К семи вечера готовность достигла апогея. Ехать до назначенного места — минут пятнадцать, от силы двадцать, но оставаться в четырех стенах стало невыносимо. Легкое облако любимого парфюма, ключи в кармане, кошелек — и я уже в машине, готовый двинуться в путь. Я уже знал, почему выбор пал именно на эту локацию. Теперь все встало на свои места: окраина, безлюдность, близость к дому. Полностью поддерживаю ее выбор.

Короткий путь до места встречи превратился в мучительную пытку сочинением извинений. Хотелось подобрать слова, способные выразить всю глубину раскаяния за сорвавшееся с языка. Но достойное оправдание ускользало, как дым. Просить прощения — необходимо. Но достаточно ли этого? Вдоль дороги тянулась вереница магазинчиков и цветочных лавок. Букет показался излишним, но желание проявить заботу, сделать хоть что-то приятное, не отпускало. Чтобы немного сгладить неловкость предстоящего разговора, я остановился у кофейни и взял два больших стакана кофе с карамельным сиропом. Банально, конечно, но хоть какая-то надежда подсластить горечь конфликта. Довольный, но все же взволнованный, вернулся в машину с подставкой, полной ароматного напитка, одернул пальто и направился к старому аэропорту.

Несмотря на то что я жил в этом городе с самого рождения, здесь я оказался впервые. Помнил смутно времена, когда аэропорт еще дышал жизнью, искрясь огнями, усеивая взлетные полосы. Теперь же его освещал лишь слабый, едва пробивающийся свет уличных фонарей, стоявших вдоль дороги, ведущей к жилым домам. Практически кромешная тьма.

Заглушив двигатель, я приготовился ждать. Салон наполнился густым карамельно-кофейным ароматом, и этот запах почему-то заставлял нервничать от предвкушения. К вечеру небо снова затянуло тучами. Редкие, почти неосязаемые капли моросили на лобовое стекло, а я, не в силах сидеть на месте, вышел из машины, прошел пару кругов, стараясь не смотреть на телефон.

Никогда бы не подумал, что меня охватит такое мальчишеское волнение перед встречей с девушкой. С Линой все было иначе. Несколько недель мучительных сомнений, а потом — ровное, гладкое течение отношений. Я даже не припомню серьезных ссор. Она всегда стремилась угодить, а я, в свою очередь, шел на компромиссы. Она была полной противоположностью Вероники. Лишь теперь я осознавал, что Лина сопровождала меня повсюду не потому, что ей это было интересно, а потому что там был я. Дома ей было гораздо комфортнее, чем, например, на Эльбрусе, но она приносила себя в жертву, разделяя мои увлечения. Но теперь это осталось в прошлом. Сейчас она прямо заявляет, что ей это неинтересно, что ей милее тихий вечер дома, в окружении школьных тетрадей. И я не виню ее, но не могу понять: неужели я стоил всех этих жертв? Неужели ее любовь настолько сильна, что она растворялась во мне, теряя себя как личность?

Пока я предавался размышлениям, вдалеке появился силуэт, а я на секунду задержал дыхание. Не потому что удивился, а потому что она все-таки пришла. Она здесь.

Вероника шла уверенно, но взгляд был чуть ниже горизонта. Плечи напряжены. Не испугана, нет — она держалась гордо. Но будто готова развернуться в любую секунду и исчезнуть. И все, что я хотел в этот момент, — не быть причиной ее бегства.

Я подошел к пассажирской двери и открыл ее, едва она подошла.

— Вы стали джентльменом? — Ее голос был острым, как лезвие, но без примеси яда. Взгляд прямой, пронзительный; руки спрятаны глубоко в карманах пальто, словно ища там защиты.

Я не отводил взгляда, тонущего в зелени ее глаз.

— Нет, — честно признался я, вызвав на ее лице вопросительный изгиб брови.

Она промолчала, лишь скользнула в салон, словно тень. Закрыв за ней дверь, я обошел машину и сел за руль. Тишина давила, словно груз. Я понимал, что должен заговорить первым, но слова застревали в горле, словно комок.

— Я… — начал я, откашлявшись, словно пытаясь вернуть себе голос. Он звучал чужим, неуверенным. — Я хочу извиниться. Я повел себя недостойно. Жестко. Не как преподаватель и не как взрослый человек. Я это понимаю и прошу прощения у тебя.

Наконец она шевельнулась.

— Марк Викторович… — начала она, но я перебил, не в силах вынести эту дистанцию.

— Давай на «ты», прошу. Я не настолько стар, чтобы ты официально ко мне обращалась. Хотя бы сейчас. Мы не в университете, — взмолился я, а она снова отвернулась к окну.

— Ты думаешь, извинения все исправят? — ее голос едва уловимо дрогнул.

— Нет. Но я хочу сохранить хотя бы отношения преподаватель–студентка. — После этих слов на ее губах промелькнула едва заметная ухмылка.

— Почему же ты раньше об этом не подумал? Статус преподавателя не особо волновал тебя в клубе.

Я знал, что она это скажет. Этот вопрос был в ней с самого начала. Просто ждал момента. Я не ответил сразу. Лишь завел двигатель и включил печку.

Хороший вопрос. Логичный. Простой. А я все равно не знал, как на него ответить.

— Иногда… мозг включается с задержкой, — пробормотал я, глядя вперед, сжимая руль побелевшими пальцами.

— Мозг? А я думала, у мужчин в таких ситуациях работает только инстинкт.

Краем глаза я заметил, как уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Почти. Еще не совсем, но близко. Лед начал подтаивать.

— Инстинкт и рефлексы. Ты права, — ответил я, утаивая, что еще сработало желание… Не хотелось бы сейчас снова все испортить, разрушить ту хрупкую нить, что начала связывать нас. Я решил сменить тему, отвлечь ее, и отвлечься самому. — Поэтому я хочу надеяться, что мы сможем находиться в теплых отношениях, и даже взял на себя смелость купить дружеский карамельный кофе. Надеюсь, он не полетит в меня. Хотя, даже если и так, я это заслужил. И, плюс, он уже немного остыл.