Ваше письмо пришло из Парижа первым, ни от Э. Лихтман, ни от барона Таубе с этой почтой мы писем не получали.

Мы также были рады услышать о планах в отношении предложенных мною лекций^[886].

Я хотел бы узнать как можно скорее, когда будет отмечаться пятидесятилетие Общества^[887], президентом которого является м[есье] Поль Шабас, чтобы я мог своевременно направить поздравительный адрес по случаю столь знаменательного события в жизни одного из старейших художественных объединений. Возможно, удастся приурочить первую лекцию к этому важному событию. Конечно, лучше решать Вам, и я знаю, что Вы, как всегда, сможете усмотреть наилучшие обстоятельства.

Все это время мы ожидаем исправленных оттисков открыток, поскольку это вопрос действительно важный. Мы не можем понять, почему д-р Шклявер не может послать их с сентября, о чем мы просили в нашей срочной телеграмме. Мы знаем, что эти открытки очень ждут в Америке и даже здесь.

Вероятно, Вы уже получили «Державу Света», я просил Нью-Йорк послать Вам с первой же почтой. Глядя на это издание, я счастлив, что мне опять представилась возможность выразить дань уважения столь близкой моему сердцу Франции.

Если у Вас есть на примете в Англии влиятельное лицо, которому Вы считали бы полезным дать эту книгу, пожалуйста, сообщите мисс Э. Лихтман.

Как раз сейчас воздушной почтой прибыли письма от мисс Э. Лихтман, барона Таубе и д-ра Шклявера. Вы можете представить, как много прекрасных и заслуженных оценок Вашей деятельности и Вас лично содержится в двух первых письмах. И мы снова порадовались тому, как много полезных решений было принято. Я полностью согласен со срочной необходимостью поездки барона Таубе в Рим. Как близка мне цель его поездки.

Я начал писать новое большое полотно «Мадонна Знамени Мира»^[888]. Возможно, я подарю ее Кафедральному собору в Пондишери^[889], а может быть, у Вас будут иные предложения?

Мы уже получили телеграммы из Нью-Йорка, сообщающие о прибытии мисс Э. Лихтман; а также хорошую новость о том, что Его Величество король Югославии^[890] направил Послание [в Музей] по случаю Десятилетия^[891].

Со следующей почтой я обязательно пошлю Вам экземпляр широко известного ежемесячного журнала «Индия» со статьей одного из наших британских друзей. Вы увидите, что отношение совершенно изменилось. Я уверен, что и во всей остальной нашей деятельности при должном терпении и сердечности мы тоже сможем достичь наилучших результатов во благо человечества и всех столь дорогих нам сотрудников.

М-м Рерих шлет Вам сердечный привет, и я охотно присоединяюсь к ней.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

P. S. Пожалуйста, пришлите экземпляр «L’Illustration» со страницей, посвященной Брюжской [Конференции] по Пакту, я был бы рад иметь его у себя. Д-р Шклявер давно обещал прислать нам его, но пока он до нас не дошел.

Мы получили поздравительную телеграмму к Десятилетию [ «Мастер-Института»] от Европейского Центра, подписанную д-ром Шклявером, за что сердечно благодарим Вас как президента.

Вам будет интересно узнать, что граф Лователли, известный в католическом мире (четверо из его предков были Папами), стал нашим сотрудником в Нью-Йорке.

267

Н. К. Рерих — Дж. Казинсу*

18 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой Друг,

Истинно, я могу говорить с Вами от имени Тех, Кому мы служим. Ваше письмо глубоко тронуло меня, ибо я почувствовал Ваше искреннее горение трудиться во имя Мира всего Мира и Культуры. Я вижу, что Вы понимаете, как неотложно необходимы эти понятия для человечества.

Вы, должно быть, уже получили сокращенный вариант Обращения, в соответствии с Вашей просьбой. С этой почтой я к тому же высылаю более пространное Послание для прочтения его с кафедр всех церквей, которое Вы можете получить у мисс Э. Лихтман.

Всегда буду рад услышать о дальнейших планах и усилиях, предпринимаемых Комитетом Знамени Мира.

Обратите, пожалуйста, внимание, что мы высылаем «Послание о Мире и Культуре»^[892] нашему Европейскому Центру в Париже, нашему Латвийскому Обществу в Риге, в Индии Папскому нунцию в Бангалоре^[893], его Преосвященству Коласу в Пондишери и другим церковным кругам, а также отделению Общества «Маха Бодхи» «New Vihara»^[894] в Сарнатхе.

Возможно, у Вас могут возникнуть предложения распространить почтовые открытки Фонда Знамени Мира в Индии, в этом случае мы могли бы оказать содействие. Я был рад узнать, что Вы проживаете в нашей квартире, и всегда с большой радостью вспоминаю нашу встречу в Индии.

Наши наилучшие пожелания миссис Казинс и Вам.

Духом с Вами,

Николай Рерих

268

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

19 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Михаил Александрович,

Последняя воздушная почта принесла и Ваше письмо, и добрые вести о Вас от нашей милой Э. Лихтман. Сердечно радуюсь, что кооперация с нею, видимо, Вам по душе — это так важно, ибо иначе в несогласии не растут дела. Если поездка Ваша в Рим даст те результаты, о которых можно предполагать, это будет несомненным мудрым завоеванием. Все последнее время мы имели от католического мира хорошие сведения. Папский нунций на Индию прислал мне свое благословение. Монсеньор Колас, архиепископ Французской Индии, прислал мне рекомендацию свою ко всем католическим миссионерам. Словом, где-то что-то стоит на хорошем месте, а все наши с Вами беседы о всевозможных духовных воссоединениях ведут к тому же доброму пути. Кстати, Елена Ивановна видела очень хороший сон о Вашей поездке в Рим, а ее чувствования очень замечательны. С этой же почтой я послал в Париж «О Культуре и Мире Моление»^[895] для прочтения 27 декабря во всех церквах. Такая манифестация постановлена нашим Комитетом нашего Пакта в Нью-Йорке. Хорошо, если бы католический мир и в этом случае широко отозвался на призыв о Культуре и Мире. Не сомневаюсь, что митрополит Евлогий и отец Спасский также не откажут поддержать этот призыв. По возвращении в Париж, будьте добры, посмотрите, что делает Шклявер в этом направлении. Доверительно могу сказать Вам, что письма мадам де Во и мисс Лихтман выражают значительное неодобрение по поводу некоторых действий Шк[лявера]. Между прочим, мы удивляемся, почему он поехал в Женеву без санкции от мадам де Во и Вас. В то время мы послали мадам де Во очень ясную телеграмму, чтобы эта поездка была решена коллегиально. Впрочем, это уже прошлое, будем смотреть в будущее.

В наших Комитетах в Нью-Йорке сейчас принимает участие мальтийский кавалер граф Лователли, из семьи которого известны четыре Папы. Посылаю при этом письме мою речь к столетию Гёте^[896]. Если Вы найдете нужным поместить ее где-либо и в Германии, пожалуйста, располагайте ею.

С удовольствием читал Вашу книгу^[897], за которую искренно благодарю Вас. Получили ли Вы «Державу Света» по-русски? Если считали бы полезным дать кому-либо эту книгу, напишите мисс Лихтман, и Вам пришлют из Америки нужное количество экземпляров. Буду ждать Ваших добрых сведений, которые так ответят моим внутренним настроениям. Напишите откровенно, очень ли вредит Германова? Прямо не знаем, что с нею, точно какое-то одержание. Главное, прискорбно, что она всем дает совершенно противоречивые сообщения, от которых потом сама письменно отказывается. Не перешло ли к ней от мужа^[898] ее?

Шлем наши лучшие приветы Вашей супруге и всей семье Вашей.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

269

Н. К. Рерих — М. А. Таубе