Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

26 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Благодарю Вас за письмо от 2 октября. И опять драгоценная, благородная мысль выражена в Ваших строках. Безусловно, когда Музей в Брюгге будет расти, тогда Ваша мысль об образцах сакрального фольклора, наиболее характерных и художественных в своем выражении, воплотится в жизнь. И, конечно, появятся новые доказательства того, что старинный способ выражения был несравнимо прекраснее, чем тот, что можно встретить в современных школах ныне. Когда в России я очень тесно соприкасался со священными образами, так прискорбно было видеть, что рядом со старинными образцами современные даже рядом нельзя поставить. Но, с другой стороны, испытываешь истинную радость, когда среди современных работ встречаешь по-настоящему ценные. Я постоянно посылаю г-ну К. Тюльпинку самые благие мысли для скорейшего осуществления его прекрасных идей.

Каждое зарубежное письмо из самых разных частей света приносит все ту же грустную весть о величайших трудностях, повсеместно встречающихся в сфере образования и науки. Видимо, какие-то нечеловеческие усилия потребуется приложить, чтобы направить мышление человечества в правильное русло. Не говоря уже о том, как окаменело человеческое сердце, ожесточенное эгоизмом.

Я посылаю Вам одну из моих последних статей, опубликованную в индийском журнале, и я уверен, что эта мысль об «Оружии Света» найдет отклик в Вашем сердце.

Поистине, как заповедовал Апостол Павел: «Облечемся в оружия Света!»^[1290]. Этим напутствием он готовил человечество к великой духовной битве.

Последняя картина, только что завершенная мной, называется «Свет побеждает тьму»^[1291] и выражает синтез этого приказа. Эта картина, по всей видимости, останется в Аллахабадском Музее, который также посвятил отдельный зал моему искусству.

Мы были огорчены, узнав из писем д-ра Шклявера, что Ваше здоровье было неудовлетворительным, но надеемся, что теперь, когда завершилась смена сезонов, Вы снова чувствуете себя хорошо.

Здоровье м-м Рерих в последнее время было немного лучше, и нам так радостно видеть сверкающий свежий снег на вершинах гор.

Мы все посылаем Вам самые лучшие мысли и пожелания.

[Преданный Вам]^[1292].

410

Н. К. Рерих — П. Р. Радосавлевичу*

26 октября 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Мой дорогой друг,

Примите мою огромную благодарность за Ваше сердечное письмо от 20 сентября и за два тома Вашей столь ценной работы по истории славян. Вопрос славянских переселений и славянской культуры является одним из наиболее важных и имеет мировое значение. До сих пор этот вопрос не освещался во всей полноте, и поэтому каждый вклад в этом направлении особенно ценен.

Еще одна деталь в Вашем письме глубоко тронула меня. Вы упоминаете Сараево как место, где было бы желательно разместить дополнительный отдел [Музея]. Сараево очень памятно мне с самых ранних студенческих лет. В Сараево существовал и, вероятно, все еще существует хороший журнал «Nada»^[1293]. Именно в нем началась моя зарубежная литературная и художественная деятельность^[1294]. Еще в бытность мою в университете я получил через нашего профессора по истории приглашение поместить очерк в этом журнале, и так в 1895 году было положено начало моим многочисленным зарубежным связям. Так трогательно, когда друг упоминает имя дорогое и памятное, да и вообще само слово «Nada»^[1295] — такое зовущее и обещающее. И особенно сейчас, в этот трудный час битвы Света и тьмы, мы должны проявлять и утверждать самое искреннее дружелюбие, помня о том, что это одно из качеств, необходимых для того, чтобы выковать оружие Света.

Настоящим посылаю Вам оттиск статьи^[1296], имеющей то же название, и уверен, что Вы оцените чувства, вдохновившие меня на ее написание.

Я очень ценю Ваши теплые слова в отношении миссис Лихтман. Поистине, так радостно видеть глубоко дружеское взаимопонимание среди ближайших. Я высоко ценю преданный труд миссис Лихтман. Я также верю в то, что Вы поможете нам самым тесным сотрудничеством во Всемирной Лиге Культуры. Все культурные силы должны активно объединиться в этот тяжкий для Культуры час.

Моя последняя картина называется «Свет побеждает тьму». Будем неутомимо верить в этот великий закон.

Всегда буду рад получить от Вас весточку. Шлю Вам самые лучшие и сердечные пожелания из наших заснеженных Гималаев.

Духом с Вами,

Н. Рерих

P. S. Видели ли Вы небольшую книжечку Дювернуа? Если нет, попросите ее у миссис Лихтман.

411

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 47

2 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Получили мы письмо Г. Шклявера от 17 октября, боюсь я, что какие-либо экстраординарные обстоятельства опять задержали Ваше очередное письмо от 15 октября. Боюсь, не является ли причиною этого болезнь Вашей супруги. Если бы это было так, то мы особенно печалились бы, тем более что по Вашему прошлому письму от 1 октября мы поняли, что вопрос здоровья как бы, слава Богу, налаживается.

Это письмо уже придет к Вам в ноябре, то есть уже в разгар Парижского сезона. Буду очень ждать Ваших сообщений о заседаниях наших обществ и комитетов и в том числе о ближайших планах Восточного Института. Повторяю, что имею особые основания ожидать, что сессия Института так или иначе, в большем или меньшем размере, уже состоится в этом сезоне.

Конечно, Вы уже получили много ранее мое первое письмо об Институте, и, вероятно, уже ближайшие шаги к осуществлению действия уже сделаны. Вероятно, Вы нисколько не отложите эти действия, ибо весною, вероятно, Вам придется опять ехать в Мюнстер, а потому в течение краткого Парижского сезона, из которого выпадает все Рождество, мы имеем лишь очень краткое время для действий. Имею основание, чтобы эти действия уже реализовались в текущем году. Вы замечаете, что я настойчив в этом вопросе, хотя, может быть, это и излишне, ибо идея Института так близка именно Вашему сердцу.

Г. Шклявер также сообщает о том, что наши группы будут иметь свои собрания в нашем помещении еженедельно. Это меня сильно радует, ибо вопрос о народонаселении меня всегда беспокоил. Наверное, Вам за это время приходилось встречать каких-либо новых людей, и мне очень хотелось бы слышать Ваши характеристики. Ведь нельзя же предположить, чтобы Божий Свет вообще обезлюдел. Даже здесь, в горах, мы постоянно получаем новые запросы, заявления и предложения, тем более в таком муравейнике, как Париж, можно ждать усиленное круговращение.

Г. Шклявер пишет: «Мих[аил] Ал[ександрович] писал Вам из Стокгольма о польских настроениях». Не знаю, к чему это относится. За это время у нас было лишь одно очень дружественное письмо от Польского Комитета по Иностранному Сотрудничеству. В Америке учрежденный в прошлом году при Музее Польский Институт, кажется, не выказывает ничего отрицательного и даже участвовал во взносе на выставку Тюльпинка.

Итак, в ожидании Ваших дальнейших сведений, посылая наши лучшие благопожелания Вашей супруге и Вам самим, остаемся сердечно.

Духом с Вами.

412

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

3 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Спасибо за Ваше письмо от 20 [октября]. Я очень рад, что Вам понравилась почтовая карточка с изображением «Notre Dame de la Paix»^[1297] и что через Вас она попадет в руки видных доброжелателей.

Я испытал большое разочарование от всей этой истории с Гетнером. Остается только предположить, что его бизнес находится на грани банкротства, и в силу этого он совершенно не подходит для дальнейшей работы, в противном случае нам придется испытать немало огорчений от его отношения. Если месье Гетнер припомнит, что он продал нашей семье, а также по нашей рекомендации нашим друзьям книг на десятки тысяч франков, ему станет стыдно. Почему ни «Yale Press» в США, ни «Oxford Press» в Англии, ни даже «German Publishing House» никогда не выставляли в качестве условия такую принудительную подписку? Почему Гетнер позволяет себе обманывать Вас, давая неверные сроки публикации, как Вы справедливо заметили в своем письме? Книга была готова в 1931 г., и Гетнер прекрасно понимает, что публикация книги до возвращения экспедиции Ситроена имела гораздо больший смысл, на что Вы неоднократно и справедливо указывали раньше. Он также хорошо знает, что лучшее время для публикации книги — перед Рождеством, но в этом случае книга должна появиться в продаже уже в начале ноября. И почему мы все должны доверять Гетнеру, который уже не раз нарушал свои обещания, видимо, не желая проявлять по отношению к нам ни уважения, ни доверия. Совсем недавно обанкротился известный издательский дом Поволоцкого в Париже, и мы уже страдаем от этого. Мы не без причины можем ожидать, что Гетнер, возможно, приготовил для нас аналогичный сюрприз. Меня очень огорчили Ваши сведения о Гетнере, который уже неоднократно вводил Вас в заблуждение в отношении сроков и других договоренностей, и я предпочел бы видеть книгу в других руках^[1298].